Материнская плата

30.09.16
10:11

На территории ВДНХ завершилось строительство Павильона Департамента Информационных технологий города Москвы (ДИТ) по проекту архитектурного бюро WALL.

Павильон Департамента Информационных технологий города Москвы расположен на территории ВДНХ, на пересечение Кольцевой дороги и Сиреневой аллеи к востоку от Главной Аллеи. Строительство этого объекта продолжает концепцию развития территории Парка Знаний— в контексте комплексного обновления ландшафта ВДНХ.

"Мы прочитали образ информационных технологий через матрицу, которая несет не только смысловой, но и визуальный каркас. На смысловом уровне матрица переведена в концепцию умного пола с имплантацией инженерных коммуникаций, позволяющих гибко использовать пространство. На визуальном уровне матрица переведена в рисунок барельефа на бетонных плитах, сформированных по индивидуальной технологии бюро", — говорит Рубен Аракелян, сооснователь бюро WALL.

Павильон представляет собой трехчастную структуру с пластическим функциональным зонированием. Экспозиционная зона, деловой и детский центр соединены центральным коммуникационным пространством. Уступчатая структура тематических зон образует открытые пространства для гибкого использования в летнее время (открытые выставки, лектории, workshop, детские мероприятия). 

Умный пол задает новые алгоритмы использования пространств, способствует тематической гибкости и вариабельности за счет перманентного распределения точек подключения по всей плоскости. Система световой навигации, инженерные системы, электрика, освещение и отопление имплантированы в единую плиту.

Световые проемы акцентируют внимание на знаковых пространственных событиях и впечатлениях: входная группа, экспозиционная зона, детский центр и логистика. 

Внешняя облочка сформирована бетонными плитами размером 2000x1000 с пластически выявленным рисунком. Подобная пластика в эстетике материнской платы продолжена в открытом пространстве двора входной группы.

 
ПАРАМЕТРЫ
Общая площадь  1599.66 кв.м.
Габариты 167.5м x 25.6м
Высота 6 м
 
Функциональные зоны
Сервисная зона 250.8 кв.м.
B Образовательная зона 273.24 кв.м.
С Деловой Центр 254.58 кв.м.
D Техническая зона 158.77 кв.м.
E Экспозиционая зона 698.57 кв.м.
F Открытые пространства 1038.88 кв.м.
 
ЭТАПЫ СОЗДАНИЯ
Проектирование 10/2015-05/2016
Строительство 05/2016-09/2016
 
Фото: Илья Иванов, бюро WALL

Остров притяжения

08.09.16
16:24
tags: | West 8 |

В Санкт-Петербурге голландское бюро West 8 завершило первый этап работ по трансформации комплекса «Новая Голландия» в пространство культурного досуга. В конце августа новый городской парк торжественно открыли для посетителей. 

Доступ на остров Новая Голландия, образованный рекой Мойкой, Крюковым и Адмиралтейским каналами, построенный как судостроительная верфь и склад корабельной древесины (авторы комплекса – Савва Чевакинский и Жан-Батист Валлен-Деламотт, 1765-1789), для гражданских лиц практически всегда был закрыт. Судьба комплекса, в котором в советское время размещался военный гарнизон, после его выезда, решалась лет 20.

Решилась в 2011 году, когда дело взяла в руки компания Романа Абрамовича Millhouse, заказавшая разработку программы развития территории независимому некоммерческому фонду «АЙРИС» Дарьи Жуковой.  Новую Голландию было решено превратить в открытое городу культурное и рекреационное пространство с минимальным вмешательством в его историческую архитектуру и ее деликатным приспособлением под новые функции. В 2014 году международный архитектурный конкурс на генплан выиграло бюро WorkAC (CША). Комплексная реставрация и реорганизация острова на основе этого генплана была доверена бюро Адриана Гёзе West 8.

Генеральный план обновленного острова

Фото: Елена Петухова

Теперь на входе посетителей встречает вывеска с символом острова – чайкой, которую в 2011 году придумал и нарисовал московский художник Дмитрий Пантюшин.

Особое внимание в проекте «Новая Голландия: культурная урбанизация» уделили благоустройству и озеленению. В европейских питомниках закупили 200 взрослых деревьев, выращенных для пересадки по специальной технологии. У острова появилась липовая аллея с набивными дорожками и свои «зеленые легкие». Помимо лип, здесь высадят и многолетние дубы, ивы и ель, которую на новогодние праздники смогут наряжать сами горожане.

Фото: Петр Тимофеев

Внутренние набережные гаванца или, как его еще называют, «Ковша» оформили в традициях города на Неве: чугунными ограждениями и каменными пилонами. Дух Питера передают также характерные фонари и скамейки.

Центральным местом парка остался зеленый газон, полюбившийся публике, побывавшей в Новой Голландии, когда ее перед реконструкцией открыли с «тестовой» культурной программой и павильонами-контейнерами летом 2013 года. Теперь на газоне выставлены стулья и кресла, напоминающие мебель из Люксембургского сада. Зимой на этой площадке будет оборудован каток с натуральным ледяным покрытием, музыкальным и световым оформлением.

Новая Голландия, 2013


На острове появились дорожки из каменной брусчатки и большой сад пряных трав, за которым могут ухаживать все жители города, регистрируясь на сайте проекта.

Фото: Елена Петухова

На детской площадке, спроектированной West 8, установлен макет каркаса фрегата «Петр и Павел», выполненный в масштабе 80% от оригинала. Внутри него организованы игровые пространства для детей от 3-х до 15 лет. Внутренней оснасткой корабля занималась компания Richter, которая уже более 50 лет специализируется на организации детских игровых площадок по всему миру.

Фото: Елена Петухова

Новые постройки – компактные и временные павильоны, выполнены по проектам молодых архитекторов из Санкт-Петербурга – Сергея Букина и Любови Леонтьевой, из дерева, стекла и металла. Это информационный центр, галерея для выставок, лекций и прочих мероприятий, сцена для концертов, кинопоказов и театральных постановок, киоски, отведенные под сменяющиеся pop-up проекты молодых рестораторов.

 Фото Елена Петухова

Фото Елена Петухова

В скором времени на Новой Голландии откроются три исторических здания.
В здании «Кузни», самом древнем сооружении острова, первоначально делали инструменты для обработки дерева, хранившегося в складских корпусах, построенных по проекту Саввы Чевакинского. Это здание хуже всего перенесло годы забвения. Реставрация его кирпичных фасадов станет образцом для дальнейших работ по реставрации других построек комплекса. В новейшей истории Новой Голландии здесь расположится клубный дом «Кузня», который должен стать сердцем социальной и социокультурной активности острова. Здесь можно будет проводить время почти круглосуточно: организовывать встречи, общаться, встречаться, работать, слушать музыку, посещать лекции и кинопоказы. Кузня должна стать вторым «домом» для участников и гостей проекта «Новая Голландия: культурная урбанизация». Идея дома будет поддержана пространством и интерьерами, выполненными в стиле гостиных комнат дореволюционных петербургских квартир.

«Бутылка» до реконструкции. Фото предоставлено фондом «Айрис»

Здание бывшей тюрьмы «Бутылка», разработанное архитектором Александром Штаубертом в XIX веке, откроется в конце года. «Бутылкой» его прозвали за характерную круглую форму, напоминающую край горлышка. По легенде именно отсюда пошло выражение «не лезь в бутылку». Для заключенных моряков действовала пенитенциарная (исправительная) система: отбывая наказание, они осваивали новую профессию и получали оклад, который копился вплоть до освобождения. Позднее здесь были расположены административные помещения для нужд морского ведомства.

Фото: Елена Петухова

В новой истории острова освоение здания «Бутылки» станет первым коммерческим опытом. Каждый этаж здания получит свое предназначение и функцию, под которую проекты подбираются с особой тщательностью. Первый этаж будет посвящен еде и всему, что с ней связано. Второй этаж будет посвящен дизайну и моде. Также здесь откроется книжный магазин «Гаража», антикварная лавка и отдел виниловых пластинок. Третий этаж соберет проекты, связанные со здоровьем и красотой (балетная студия, йога-залы и т.п.). Четвертый этаж займет образовательный клуб «Чердак», где дети и подростки смогут получить образовательные навыки в разных сферах современных медиа: программирование, 3D-моделирование, фото, видео и т.д. – всего, что находится на стыке современного искусства, дизайна и новых технологий и может быть полезно для получения профессиональной ориентации и дальнейшего выбора высшего учебного заведения. Дизайном интерьера общих помещений здания занимается архитектор Любовь Леонтьева. Двор здания будет благоустроен и задействован под мероприятия.

Фото предоставлено фондом «Айрис»

Здание «Дома коменданта» будет временно отдано под офисные помещения креативной команды «Новая Голландия: культурная урбанизация» и девелоперов, а также для реставраторов, инженеров и строителей, которые продолжат работу над остальными объектами.

Фото предоставлено фондом «Айрис»
Фейерверк в день открытия — 27 августа


Программу мероприятий и детали проекта смотрите на сайте: www.newhollandsp.com

 Источник: пресс-материалы, предоставленные фондом «Айрис»

 

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Целительная сила

01.09.16
16:30

Центр Мэгги при манчестерской Больнице Кристи – не самая масштабная, но едва ли не самая значимая постройка среди новых объектов Нормана Фостера.

Фото©Nigel Young / Foster + Partners

Онкологические центры имени Мэгги Кесвик-Дженкс (Maggie’s Cancer Care Center) возводятся при лечебных учреждениях в разных городах Великобритании и за ее пределами. В первую очередь они направлены на оказание психологической помощи пациентам, страдающим тяжелым заболеванием. К проектированию зданий приглашаются лучшие архитекторы мира. В их числе – Стивен Холл, Заха Хадид, Ричард Роджерс. 

Фото©Nigel Young / Foster + Partners

Норману Фостеру выпала честь построить такой центр в Манчестере, городе, где он родился и вырос. Но не только это обстоятельство придает данному объекту особую ценность. Его автор не понаслышке знаком с переживаниями больных, которым предназначено это сооружение. Он сам перенес и победил рак. «Мы старались создать приветливый, наполненный светом и окруженный зеленью дом. Чтобы в нем ничто не напоминало о больнице или каких-то стандартных оздоровительных учреждениях. Это пространство с теплой, доверительной атмосферой, где люди со схожими проблемами могут разделить их, поговорить, попить чай или просто посидеть и поразмышлять в одиночестве, созерцая природу, в которой мы постарались растворить это здание. Ведь природа обладает невероятной целительной силой», – говорит Норман Фостер.

Фото©Nigel Young / Foster + Partners

Прямоугольное в плане здание (один этаж, плюс мезонин под гребнем кровли) размещено на солнечной стороне и одновременно утопает в зелени сада Больницы Кристи. Невысокий, «стелющийся» по земле объем сомасштабен соседним сооружениям. 

Фото©Nigel Young / Foster + Partners

Несущая конструкция представляет собой систему наклонных балок и стоек, «прошитых» крестиками реек. Опоры также визуально разделяют функциональные зоны. Структуру крыши формирует любимая Фостером решетка-диагрид. В известных образцах его хайтека она обычно выполнена из стали и заполнена стеклом. Здесь тоже много стекла, но каркас – деревянный. Более всего это здание терапевтического назначения напоминает оранжерею.

Фото©Nigel Young / Foster + Partners

С западной стороны балки выходят за теплый контур и поддерживают свес кровли, защищающий веранду под ним от дождя. Стеклянные стены раздвигаются, соединяя интерьер и сад, спроектированный Dan Pearson Studio. 

С восточной стороны расположены процедурные и психотерапевтические комнаты, и каждая имеет выход в свой отдельный зеленый дворик. Сердце Центра – кухня с большим столом. Домашнего уюта добавляют тактильно приятные материалы теплых, натуральных оттенков. Персонал всегда находится по близости, но при этом его присутствие практически незаметно. Административные помещения обустроены в мезонине над центральной осью с функциональным блоком, в котором спрятаны технические и подсобные помещения.

Фото©Nigel Young / Foster + Partners

Фото©Nigel Young / Foster + Partners

На юге здание перетекает в настоящую оранжерею, обращенную к открытым грядкам и клумбам прозрачным заостренным выступом из треугольных граней. Здесь пациенты сами могут выращивать цветы, ухаживать за растениями или просто любоваться ими, отвлекаясь от грустных мыслей. Ребра кровельной конструкции, расходящиеся на две стороны от многогранника, согласно авторскому замыслу, в скором времени скроются в листьях винограда и других вьющихся растений, окончательно сращивая визуально легкую и открытую архитектуру с природой.

Фото©Nigel Young / Foster + Partners

 

Официальный сайт архитектурного бюро: fosterandpartners.com

 

 

Сохранить

Сдали на отлично

26.08.16
15:02
tags: | KРОСТ | КРОСТ |

В Москве все больше детских образовательных учреждений строится по нетиповым проектам. Одним из первых объектов, разительно отличающихся от безликих «учебных коробок», встречающихся в каждом микрорайоне, стал детский образовательный центр на улице Маршала Тухачевского в Хорошево-Мневниках – проект Концерна «КРОСТ».

Вид образовательного центра с северо-запада

Еще пять лет назад даже в столице нестандартных зданий школ и детских садов насчитывались единицы. В 2011-2012 годах качество архитектуры для детей было объявлено одним из приоритетов градостроительной политики. Под руководством главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова был разработан набор рекомендаций по удобным и современным планировочным решениям, а дизайн фасадов проектировщики могли выбирать, исходя из характера окружающей застройки. Как правило, строительство объектов социальной инфраструктуры предписывается девелоперам в качестве обязательства перед городом при реализации жилых кварталов. И, с одной стороны, индивидуальный проект школы или детского садика влечет за собой дополнительные расходы (он примерно на 20% будет дороже типового), но с другой – интересное и комфортное здание детского образовательного учреждения может стать не последним мотивирующим фактором в пользу покупки жилья в том или ином месте.

На сегодняшний день в Москве уже возведено около 20 оригинальных школ и учреждений дошкольного воспитания и примерно столько же проектов находится в стадии реализации. Концерн «КРОСТ» был в числе первых девелоперов, кто начал строить оригинальные сооружения для детей. Образовательный центр в Хорошево-Мневниках, возведенный в 2013 году по проекту его архитектурной мастерской «А-Проект» при участии отечественных и зарубежных специалистов из разных областей, до сих пор остается одним из самых привлекательных образцов типологии, достойным внимательного рассмотрения.

В данном случае ключевым обстоятельством, обусловившим неординарное архитектурное решение, стала распространенная в Европе, но уникальная для России программа этого образовательного центра. Заказчик здания – «Хорошевская прогимназия» – использует методику преподавания, основанную на системе развития детской одаренности, уделяя большое внимание укреплению здоровья воспитанников.

Основная идея центра состоит в том, что при переходе из детского сада в начальную школу дети остаются в дружественной и привычной среде, так как обе структуры сосуществуют в рамках одного здания. Такая преемственность образования позволяет достигать лучшего уровня подготовки учеников. Кроме того, это учреждение было задумано и как социально-культурный семейный центр, включающий, помимо образовательных и спортивных программ, творческие студии, технические кружки, консультации психологов, тренинги для преподавателей и родителей.

Архитектурный комплекс, предназначенный для реализации столь обширной и разнообразной программы, находится в 82-м квартале Хорошево-Мневников, одном из реконструируемых Концерном «КРОСТ» в этом районе и теперь известном под названием UNION PARK. Здание (три надземных этажа, один подземный) занимает небольшой внутриквартальный участок на пересечении улиц Маршала Тухачевского и Генерала Глаголева. Оно представляет собой систему блоков, вмещающих начальную школу на 100 мест и детский сад на 150 мест.

Северный фасад образовательного центра. На первом плане – блок помещений начальной школы

Как правило, административные помещения, требующие естественного освещения, располагаются на верхних этажах здания, но в этом проекте необычное устройство подземного этажа позволило разместить их на цокольном уровне. Это стало возможно благодаря световым приямкам, сделанным по периметру здания. По проекту, на подземном этаже находятся также технические помещения, часть пищеблока и комнаты для собраний родителей и отдыха персонала.
Такое решение позволило освободить на верхних уровнях больше места для детей. На первом, втором и третьем этажах находятся учебные классы, а также помещения для спортивных занятий и отдыха. Внедряемая в прогимназии инновационная система образования предполагает раннее приобщение младших школьников к взрослым дисциплинам. Поэтому в здании предусмотрены классы естествознания, домоводства, кабинеты иностранных языков, современный медиацентр с возможностями интерактивного обучения и пространство для интеллектуальных игр – т. н. «леготека».

Южный фасад образовательного центра. На первом плане – блок помещений детского сада

Помещения детского сада выделены в отдельный блок с изолированным входом. Пространства групповых ячеек трансформируемы: игровые могут объединяться со спальнями. В процессе обучения воспитанники детского сада и школьники не пересекаются, но имеют возможность общаться в ходе общешкольных мероприятий.

Восточный фасад образовательного центра. Детский сад имеет отдельный вход с улицы и собственную междуэтажную лестницу (за стеклом).

Для всестороннего развития детей созданы скульптурный и гончарный классы, студии живописи и хореографии. Расширенный комплекс физкультурно-оздоровительных помещений включает большой спортивный зал и зал лечебной физкультуры, бассейн с двумя чашами, одна из которых отведена для обучения плаванию, а другая для занятий синхронным плаванием.
Центральную часть здания занимает благоустроенный двор- атриум для проведения различных мероприятий, уроков и отдыха.

Это пространство с остекленным периметром просматривается с каждого из трех наземных этажей, являясь своего рода визуальной связкой между вестибюлем, бассейном и зонами рекреации. Двор выстелен сосновыми досками и замощен натуральным гранитом. Внутри устроен сезонный сад. Высаженная здесь яблоня будет цвести весной, плодоносить летом, ронять листья осенью и скрываться под снегом зимой, демонстрируя детям цикличность природы.

Нестандартное объемно-планировочное решение имеет и яркую, запоминающуюся оболочку. В начале 2012 года Концерн провел закрытый конкурс на разработку фасадов среди европейских бюро. Победили норвежцы из 70ºN arkitektur.  Они предложили в качестве основы «штрихкод» в двух оттенках серого (панели из фиброцемента), оживленный яркими вставками – разноцветными оконными рамами и наличниками.

Наряду с энергичными цветовыми акцентами динамику в облик постройки внесло «аритмичное» расположение разнокалиберных окон. Визуальная насыщенность фасадов прогимназии перекликается с полихромными фасадными решениями домов всего квартала, разработанными Ольгой Алексаковой и Юлией Бурдовой (BUROMOSCOW). (В разное время в проектировании кварталов  «КРОСТ» в Хорошево-Мневниках участвовали такие архитекторы, как Рикардо Бофилл (Ricardo Bofill Taller de Arquitectura), Рем Колхаас (ОМА), Владимир Плоткин (ТПО «Резерв»)).

В интерьерах цвета еще больше: разноцветные колонны по периметру прямоугольного атриума, копия знаменитой картины Кузьмы Петрова-Водкина «Купание красного коня» на одной из стен бассейна, оранжевая плитка на полу и стенах столовой. Оформление помещений образовательного центра – продукт тесного сотрудничества архитекторов и детских психологов.

Рекреация на третьем этаже образовательного центра

Класс английского языка на третьем этаже блока начальной школы

Комплекс объемно-планировочных и отделочных решений, реализованных в этом здании, создает  образовательную среду, способствующую творческому и интеллектуальному развитию детей. Как снаружи, так и внутри, прогимназия выглядит приветливо. Светлые, уютные пространства  располагают к познанию мира через игру и к творчеству, и к серьезной учебе.

В проекте детского образовательного центра были использованы новейшие технологии. Система «умный дом» включает единый центр управлением зданием, датчики движения и света, современные системы вентиляции и увлажнения, системы освещения с применением технологии LED (комфорт для детских глаз) и т.д. При строительстве и отделке были использованы только экологически чистые материалы высочайшего качества.

http://www.krost.ru/

 

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Не утратить рай

04.08.16
16:30

Раскрывая тему «Убежище», фестиваль «Архстояние 2016» напомнил, какие опасности подстерегают современного человека, и показал, как и где от них можно укрыться.

Николай Полисский, «Белые ворота»

В этом году организаторы «Архстояния», куратор Антон Кочуркин, продюсеры Юлия Бычкова и Иван Полисский, подняли тему с многослойным психологическим подтекстом. Желание убежать и спрятаться от чего-то или кого-то периодически испытывает каждый человек, особенно живущий в большом городе, где состояние стресса – норма повседневности. В конце 1980-х в деревушку Никола-Ленивец на берегу Угры сбежали от цивилизации за вдохновением и покоем архитектор Василий Щетинин, художник Николай Полисский и их друзья. Это «место силы» сначала стало убежищем для резидентов маленького художественного поселения, а с 2006 года – и для гостей устроенного ими фестиваля ландшафтных объектов «Архстояние». Со временем гостей, правда, становилось все больше. Разрастался и «ареал обитания» инсталляций. Вернуть месту несколько подзабытый смысл, проложить новый маршрут и с его помощью обеспечить связность огромной уже территории арт-парка – такие задачи поставили перед собой в этом году устроители.

Николай Полисский

Обе идеи сошлись в «заглавном» объекте нынешнего фестиваля –  «Белых воротах» Николая Полисского, вставших в чистом поле, прямо по центру между двумя крайними точками арт-парка – деревнями Кольцово и Звизжи. Полисский по-прежнему мыслит Никола-Ленивец раем на земле, где художники, укрывшись от суетливого мира, могут свободно жить и творить на природе. Его новый объект, реинкарнация «Политехнических ворот», гостивших в прошлом году на ВДНХ, теперь стал своеобразными «вратами рая», всего художественного Убежища, которое представляет собой данная территория.

Собранные непостижимым образом из множества деревянных элементов, напоминающих детали какого-то сложного механизма или структуру днк, «Белые ворота» относятся к той же «научной серии» художника, что и инсталляция «Вселенский разум», поселившаяся на здешних просторах несколько лет назад. Ворота так же поражают парадоксальным сочетанием кустарности и конструктивной изощренности, какими мог бы отличаться какой-нибудь портал между мирами, возведенный представителями исчезнувшей высокоразвитой цивилизации. Впрочем, это и есть портал между мирами – повседности и творчества – или новый «пуп земли», как называет свое творение сам автор. Ворота активировали и обозначили несколько маршрутов – в деревню Звизжи и на Москву, в сторону Угры и «Бобура», еще одной «космической» скульптуры Полисского, расположенной на солидной дистанции от эпицентра «Архстояния». И, наконец, отсюда теперь начинается совершенно новый путь – через болотистую местность к ландшафтному парку Версаль, где сосредоточено большинство арт-объектов.

Ключевым звеном на этой оси «побега в природу», в принципе сделавшим ее возможной, стал «Вязаный мост», перекинутый через запруду, устроенную бобрами. Это самый функциональный и трудоемкий в исполнении проект нынешнего «Архстояния». Не имея возможности провести дорогостоящие гидрологические исследования, его авторы, архитекторы и интерны бюро Wowhaus, под началом Олега Шапиро, координатора проекта Ольги Рокаль и ведущего архитектора Есбергена Сабитова, придумали гибкую консольно-шарнирную конструкцию, способную адаптироваться к меняющимся сезонным условиям. Сначала в болотистую почву погрузили 9 блоков опор из колодезных колец, соединенных металлическими рамами. На них установили деревянные столбы, между которыми перекинули балки и горизонтальные секции моста.Секции соединены так, что могут слегка подниматься или опускаться в зависимости от изменений уровня воды. 

Фото Есберген Сабитов
Бюро Wowhaus, «Вязаный мост»

Бетон опор, с одной стороны – материал, который не несет угрозы здешнему животному миру, а с другой стороны – его не подточат острые зубы бобров. С ними у создателей моста возникла своего рода строительная конкуренция. Бобры продолжали усердно возводить плотины, уровень воды повышался, затрудняя стройку. Чтобы освободить течение, плотины приходилось постоянно расчищать, чем методично на протяжении месяца занимался Есберген Сабитов. Чтобы следить за строительством, он чуть ли не жил все это время на берегу в палатке. Мост стал не только связующим звеном между двумя частями парка, но и смотровой площадкой, откуда можно наблюдать за флорой и фауной. Это сооружение показало природу в разрезе, дав человеку возможность заглянуть в самое ее нутро – например, только отсюда открывается вид на самое настоящее, но нерукотворное убежище – хатку бобров. Таким оригинальным способом «Вязаный мост» соприкоснулся с темой фестиваля.

Дом бобра — природное образование, включенное в карту объектов «Архстояния». Находится в фарватере сухого старого русла реки Угра. С 2012 года это место начали обживать бобры — строить свои дома и плотины. В результате деятельности бобров за 4 года небольшое болотце превратилось в озеро.

Кроме того, само сооружение, по идее авторов, со временем должно «спрятаться», раствориться в ландшафте. Берега укрепили сеткой из ленточных обрезков кровельной жести, которую засыпали гравием и грунтом. Эту систему для организации вертолетных площадок использовали во время войны во Вьетнаме американские военные. А здесь в сетку высадят местные растения, и мост скроется за ними. Останется только путь. Треугольные края опорных рам станут основой для второй очереди строительства, запланированной на 2017 год, – ответвляющихся от моста променадов и площадок для отдыха.

Фото Ольга Гриб

Фото Ольга Гриб

Фото Ольга Гриб

Фото Ольга Гриб

Далее на пути гостей фестиваля поджидало первое рукотворное убежище – «Обитаемое вещество» Дмитрия и Елены Каварга, художников, работающих с полимерами в стиле, который они сами называют «биоморфным радикализмом, переходящим в конструктивизм».

На компактной полянке они поселили белоснежное, скорее даже не вещество, а «существо». Его остов сварен из 1 километра металлического прута, а причудливая «плоть» смоделирована из сплава стеклоткани, пластиковых бутылок и т.п. То ли это космический корабль, то ли это сам пришелец, в чрево которого можно забраться. Организаторы фестиваля в этот раз хотели отойти от негласного правила использования только природных материалов в создании объектов, и эта инсталляция стала, пожалуй, самым смелым экспериментом по внедрению искусственных субстанций в природный контекст. Вряд ли подобных объектов в этом арт-парке может быть много, но пара-тройка для «остроты ощущений» вполне имеет право на существование.

«Обитаемое вещество» тревожит и одновременно завораживает зрителя своей неопознаваемой биоморфностью. И, кажется, не столько отвечает, сколько ставит вопрос: может ли человек чувствовать себя спокойно и безопасно внутри незнакомой среды, пусть такой светлой и обволакивающей? 

Куратор «Архстояния» Антон Кочуркин во время пресс-тура по новым объектам.

«Вечная шишка», часть перформанса-экскурсии «Курс Муравицкого» — взаимодействие с объектом «Теневой павильон».

«Теневой павильон» Ирины Кориной и Ильи Вознесенского – тоже весьма противоречивое укрытие. Шишка - природный фрактал, бесконечно самовоспроизводящаяся форма – лейтмотив творчества Ирины. Для «Архстояния» был сооружен здоровый экземляр (высота – 5,6 м, площадь — 3,8 кв. м) из списанных оборонительных щитов. Из красиво заржавевших – внешний корпус, из блестящих, «свеженьких» – сердцевина-росток внутри. Форма – вроде бы прочная и надежная, но прямая ассоциация с полицейским кордоном создает напряжение. Защищает ли государство человека? «Шишка» провоцирует на размышления об этом, а вход – типовая малая форма на подсознательном уровне знакомая всем, кто родом из СССР (то ли павильон остановки, то ли беседка в детском саду с орнаментом из цветных металлических прутьев) – задает ассоциативному ряду определенное направление.

Далеко не всем доступный по форме, но самый распространенный по сути способ спрятаться от внешнего мира представила Ольга Кройтор в своем «Секретном перформансе». Этот автор постоянно подвергает себя очень сложным физически и психически опытам – такова ее область художественного исследования. В этот раз Ольга несколько часов просидела в коконе из полиэтилена на дереве. Зачем? Жить в коконе естественно для зародыша бабочки, мучительно и бессмысленно – для человека, и не только в прямом, но и в переносном смысле: мы часто сами не замечаем, как выстраиваем вокруг себя умозрительный кокон, как бы отгораживающий нас от проблем и других людей. Конечно, это лишь одна из возможных интерпретаций этой работы.

Вход в объект «Убежище G-500», бюро Archpoint

Ready-made от бюро Archpoint тоже в каком-то смысле обращается к нашей памяти. Архитекторы целиком закопали под землю Мерседес Гелендваген, который в первую очередь ассоциируется с автомобилем охраны из лихих 90-х. «Героям» тех лет нередко приходилось, да и сейчас, наверное, тоже приходится время от времени уходить в подполье и от кого-то прятаться. Почему бы не превратить в землянку своего железного коня? Внутрь попадают через люк в крыше. Можно и погреться, заведя мотор (вывод выхлопных газов на поверхность предусмотрен), и сухой паек прилагается. Хорошее укрытие, только долго в нем не просидишь – еда и бензин когда-нибудь кончатся.

Наиль Гареев в процессе интервью

Осознание себя, своей внутренней точки опоры – единственный способ выйти из-под влияния внешних негативных факторов, а один из самых вредоносных среди них – потоки недостоверной информации, каждый день обрушивающиеся на нас, считает психолог Наиль Гареев. Гостям «Архстояния» он дал возможность это прочувствовать. Поместил в клетку из арматуры с экраном, транслирующим противоположные версии одних и тех же событий, стул для зрителя. Сквозь мельтешение изображений в зеркальной поверхности зритель видел свое отражение. Но отражение – не сам человек, как и новости – лишь зеркало реальности, причем нередко кривое. Оказавшись в «Клетке» нужно было мысленно поймать себя и отделить от отражений. «В глобальной информационной медиа-войне, которая сегодня активно формирует самосознание, убежищем становится примат субъекта над отражением», –  хотел сказать всем этим автор.

Наиль Гареев, «Клетка»

Дмитрий Жуков, художник, живущий в Карелии, тоже призывает искать убежище внутри себя, в своем сердце. Однако для поиска нужно место, где бы человек мог остаться наедине со своими мыслями, чувствами и воспоминаниями. Все это в нем обычно переплетается, закручивается узлами, поэтому Дмитрий создал объект «Личная Вселенная №5», тоже напоминающий узел и одновременно капсулу космического корабля (центральное ядро скульптуры похоже на спускаемые аппараты, которые сейчас можно увидеть на выставке «Космос: рождение новой эры» на ВДНХ).

Дмитрий Жуков рассказывает о своем объекте «Личная Вселенная №5»

Самое поразительное в «Личной Вселенной» – техника работы с материалом. Пока не дотронешься, можно подумать, что это дерево, кряжистое, расслаивающееся, непонятным образом скомпонованное. Но это совершенно немыслимым способом «прирученный» металл. Автор стремится сделать непластичный материал, гибким пластичным и соединяет элементы методом диффузионной сварки, а потом обрабатывает – кует и расслаивает раскаленный до 1200 Cº материал разными инструментами.

Павел Суслов, Голова «Дом бомжа»

Высокой степени внутренней свободы, кажется, уже достиг еще один участник фестиваля – художник Павел Суслов. Хотя бы на то время, что он поселился на поляне Парка Версаль в условном доме в виде головы из 254  холстов. Каждый день художник вынимал из своего пристанища по полотну и уходил рисовать природные красоты и экспонаты Никола-Ленивца. Пока все вокруг суетились на стройках других объектов, вытаскивали кран, увязший в грязи после дождей, и преодолевали другие форс-мажорные обстоятельства, он сидел и все это писал, распространяя вокруг себя, по словам Антона Кочуркина, мир и покой.

Школа вокальной импровизации Music Inside во время перформанса «Метод редукции. Звуковое путешествие»

«Голова» –  на самом деле, пятнадцатый вариант конструкции из холстов на подрамниках, а идея проекта родилась в процессе регулярной практики поездок на пленэр и необходимости писать картины большого формата в полевых условиях. Конструкции – сначала это был куб, собранный из 9 холстов, потом яйцо, танк и т.д. – решали проблему хранения картин и одновременно являлись жилищем художника. К концу лета художник должен «расписать» всю голову, демонтировать ее и двинутся куда-то дальше. Оригинальное жилище, если и защищает от осадков, то на холодные времена года явно не рассчитано. Зато Павел Суслов может в буквальном смысле слова говорить, что его дом – искусство.

Коллекция «убежищ» была бы полной, если бы в ней не было никакого культового сооружения. «Походная пагода» Комитета Аполлона и Patkonen Projects – храм из армейских палаток. Специфическая форма ярусов, внутренняя вертикальная ось, выходящая в шпиль, и молитвенный барабан (из березовых дров) вроде бы отсылают к буддизму, но в то же время понятно, что это некое собирательное мистическое пространство, синтезирующее разные духовные и историко-культурные традиции. «Пагода» – объект временный, после фестиваля его должны были разобрать. Однако, благодаря конструкции, его можно легко перевести и быстро установить в любом месте, где требуется пообщаться с высшими силами.

Десять новых объектов, представленных на «Архстоянии 2016», организаторы сравнивают с эрмитажами ( уединенными жилищами монахов-отшельников). Но по сути большинство объектов в Никола-Ленивце так или иначе представляют собой своего рода «эрмитажи», где можно укрыться от забот, побыть наедине с собой и природой, насладиться невероятными видами. Эта территория — действительно кусочек рая на земле. И очень не хотелось бы, чтобы он исчез с ее лица. А такая опасность есть. Сегодня судьба арт-парка под вопросом. Он существует на землях (650 га), принадлежавших бизнесмену Максиму Ноготкову (компания «Связной»). Сейчас, в связи с огромными долгами, они переходят к его кредитору Олегу Малису (ОАО «Сити», группа Solvers). Как он всем этим распорядится, пока непонятно. Для сохранения арт-парка, по мнению его создателей, нужно найти спонсора, который бы выкупил и передал земли в ведение независимой музейной институции, организованной устроителями «Архстояния». По их подсчетам для этого нужно 100 миллионов рублей. Можно, конечно, собирать эту сумму «с мира по нитке». Под «Белыми воротами» Полисского для этих целей, в том числе, установлен специальный железный ящик, но на сборы средств таким образом может уйти много времени, а судьба земли будет решаться очень скоро.

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Фото (за исключением отдельно отмеченных "фотокредитами"): Екатерина Шалина

http://arch.stoyanie.ru/

Сохранить

 

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

 

В поле нужен самовар, а на пруду – плот!

27.07.16
17:19

В экопарке «Ясно Поле» выросло 8 объектов, иллюстрирующих идею «устойчивого развития». Их авторы – финалисты номинации «Все ясно!» премии «Эко_Тектоника».

Подведение итогов премии «Эко_Тектоника» стало одним из поводов вновь приехать в агротуристический комплекс, который развивает в Тульской области семья Дмитрия Черепкова, основателя и руководителя компании Nayada. За год здесь появились два основательных сооружения – гостиница-теплица уже заселена, и близится к завершению строительство конюшни-хостела. В тестовом режиме обживается «ДубльДом» по проекту Ивана Овчинникова – один из первых в секторе модульных домов, который планируется развивать в экопарке. В пруду, созданному на основе принципов пермакультуры, уже вовсю купаются, а на одном из его берегов оборудован пляж.

Компания объектов, разработанных проектной группой «Поле-Дизайн» под руководством Владимира Кузьмина и установленных в парке в прошлом году, пополнилась 8-ю инсталляциями, спроектированными и собственноручно (!) реализованными финалистами номинации «Все ясно!». Владимир Кузьмин в этот раз выступил ее куратором.

Перед участниками стояла задача «разработать проекты средовых инсталляций, буквально или концептуально выражающих идею преобразования модели бытового поведения человека и формируемой им среды с учетом базовых аспектов устойчивого развития (УР)». При этом разработки непременно должны были носить не только символический, но и функциональный характер. Большинство авторов воплотило предложенную тему в образности, а также материальности объектов – преобладали конструкции из дерева и его производных. Но некоторые работы финалистов действительно побуждают к пересмотру «бытового поведения». К примеру, объект «Утилизация» Ивана Зверькова и Ксении Панюк.

По сути, это контейнеры для раздельного сбора мусора, но авторы стремились эстетизировать такой, казалось бы, неприглядный и утилитарный объект как помойка. Они вставили пластмассовые мусорные баки в структуру из металлических решеток, очертаниями напоминающую дом. Чтобы было понятно, куда что выкидывать, над контейнерами сделали секции, заполненные разделенными отходами: пустыми пластиковыми, жестяными, стеклянными  емкостями и так далее. Секции-корзины сверху открыты, что провоцировало гостей фестиваля «внести свою лепту» в инсталляцию, закинув мусор в соответствующую ячейку. Помимо этого центра сбора мусора, все урны в «Ясно Поле» организованы по тому же эко-принципу.

Команда Олжаса Кузембаева (Архитектурное бюро Тотана Кузембаева) возвела самый основательный в этом конкурсе объект с интригующим названием «Кубоед». Это беседка в виде куба из деревянных брусков, уложенных перпендикулярно, сверху накрытая листом поликарбоната. Внутрь можно попасть сквозь отверстия-«выгрызы» неправильной формы.

Авторы сопоставили свой куб с биосферой – глобальной системой со сложнейшей структурой прямых и обратных связей между всеми ее элементами. «Дыры», таким образом, символизируют разрушения и деформации, имеющие антропогенный характер. По замыслу, куб через какое-то время должен зарасти зеленью, демонстрируя, что «природа сильнее человека и обязательно возьмет свое».

Молодые архитекторы из бюро А. Асадова представили инсталляцию, самую простую по форме, но с серьезным смыслом. Это тоже скульптура из брусков, только вертикальных, которые ступенчато растут вверх. Она посвящена «Эмиссии»  – авторы хотели показать проблему взаимосвязи повышения уровня СO2 в атмосфере и глобального потепления. И так увлеклись пластической метафорой этого явления, что забыли о функциональности – в самый последний момент приладили дощечку, на которой можно сидеть, превратив «Эмиссию» в скамейку.

На пруду в парке «расцвела» деревянная «Лилия» – плот с шезлонгами в виде лепестков. Группа из архитектурного бюро AБТБ под руководством Тимура Башкаева в этом функциональном и надежном объекте стремилась показать, что природа создала необъятный «каталог» совершенных форм, вполне пригодных для трансформации в утилитарные объекты.

Коллектив из бюро UNK project и Сrafts Station построил среди зарослей «Ясноград». Домики, намеченные только деревянными силуэтами, обступили тонкую, молодую березку, оставляя ей пространство для роста. Романтичный и утопичный образ архитектуры, идеально включенный в природу. Ее стены – лес, пол – трава, а крыша – небо голубое. Иллюстрация антропогенной нагрузки, сведенной к минимуму.

Студенты из архитектурной школы МАРШ рассудили, что одна из самых необходимых на природе, особенно в русском поле,  вещей – приспособление для кипячения воды, желательно чайник, а еще лучше – самовар. Конечно же – экологичный, на углях. И соорудили легкую беседку для «чайных церемоний» по-русски, вписав в конструкцию из бруса букву «Я» («Ясно Поле»).

Рядом с гостиницей-теплицей появилась многофункциональная площадка, объединяющая зоны для активного общения и задумчивой созерцательности. Творческая мастерская «Архлам» изготовила ее из б/у паллетов, демонстрируя принцип минимизации отходов и сбережения ресурсов. Этот «ЭКОконструктор» объединил стоянку для велосипедов, мини-амфитеатр, столик и место для гамаков.

«Окно в природу» прорубили студентки 4 курса Института архитектуры и дизайна Сибирского федерального университета. Команда, состоящая из представительниц прекрасного пола, выпилила и сколотила свой объект практически без посторонней помощи. На красивой, панорамной точке они поставили дощатую платформу с тонкой рамой, кадрирующей холмы и лесные дали. На ней можно лежать, смотреть на зеленое «море» и ни о чем не думать. 

На церемонии награждения все участники получили дипломы и ценные призы от организаторов. Победителем была признана команда Школы МАРШ с концепцией и объектом «В поле нужен самовар...».

В тот же день, 2 июля, в рамках фестиваля «ЭКО_Тектоника», были подведены итоги по другим номинациям одноименной премии. С ними можно ознакомиться здесь.

В настоящее время на территории «Ясно Поле» завершается установка еще одного уникального объекта – инсталляции «Солнце» выдающегося отечественного художника, мастера экспериментального дизайна Вячеслава Фомича Колейчука. Его произведение призвано акцентировать внимание посетителей на одном из важнейших аспектов перехода на путь – переход на использование чистой энергетики. «Ведь экологический и энергетический кризис – та реальность, в которую мы сегодня вступаем, и именно солнце является самым перспективным и экологически чистым источником возобновляемой энергии».

Дмитрий Черепков, основатель экопарка «Ясно Поле»

Владимир Кузьмин, куратор номинации «Все ясно!»

 

Cайт: http://yasnopole.ru/

 

 

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохрани

Сохра

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Как создавался «неземной» свет

14.07.16
17:11
tags: | ВДНХ |

В Центральном павильоне ВДНХ проходит выставка «Космос. Рождение новой эры». Особого внимания достоин светодизайн экспозиции, подчеркивающий уникальные экспонаты, – проект авторского коллектива под руководством Оксаны Ланикиной.

Фото©Елена Петухова

Выставка «Космос. Рождение новой эры»
Организаторы: Политехнический музей, ВДНХ, РОСИЗО
При поддержке ГАЗПРОМБАНК и РОСГОССТРАХ
Павильон №1 «Центральный». ВДНХ
11 июня 2016 года – 10 января 2017 года

Дизайн экспозиции: архитектор Алексей Кононенко, творческая мастерская «Обледенение архитекторов»
Световой дизайн: Оксана Ланикина (руководитель проекта), Наталья Шальнева, Артём Масорин, Дмитрий Ермошкин.

Влияние света на восприятие архитектурной формы и пространства трудно переоценить. С особой силой оно ощущается на выставках, демонстрирующих объемные объекты, скульптуру, современное искусство и паблик-арт. Профессионально выстроенный световой сценарий не только отвечает за законченность экспозиции и визуальную доступность ее информации, но и позволяет зрителю получить эмоции, без которых любая выставка теряет смысл.

Фото©Елена Петухова

Выставка «Космос: рождение новой эры» – пример экспозиции, в которой светодизайн играет едва ли не ключевую роль. Она стала продолжением нашумевшего в прошлом году в Великобритании проекта «Cosmonauts: Birth of the Space Age», задуманного лондонским Музеем науки еще в 2011 году. Благодаря партнерству с «РОСИЗО» и Политехническим музеем кураторам удалось собрать совершенно уникальную коллекцию экспонатов: скафандры первых космонавтов, спускаемые аппараты, межпланетные посадочные модули, редкие архивные документы, личные вещи Сергея Королева и Юрия Гагарина.

Фото©Елена Петухова

Под московскую экспозицию был отведен знаменитый Центральный павильон ВДНХ, служащий своеобразной визитной карточкой выставки, но, к сожалению, находящийся не в лучшем состоянии сохранности и еще только ожидающий комплексную реставрацию. Специфика пространства павильона заставила организаторов пересмотреть концепцию общего дизайна экспозиции и подготовить решение, отличающееся от лондонского.

Фото©Елена Петухова

По задумке архитектора Алексея Кононенко знакомство с артефактами на площадке ВДНХ должно было пройти в антураже лунного пейзажа. Это значит, что все экспонаты должны быть представлены в черно-белой гамме, освещаться с одной стороны, отбрасывая резкую тень. Но из-за архитектурных особенностей помещения команде светодизайнеров под руководством Оксаны Ланикиной, преподавателя курса «Световой дизайн» в Архитектурной школе МАРШ, пришлось пойти против воли архитектора и отказаться от театральности.

Фото©Елена Петухова

«Уже на этапе моделирования, мы поняли, что имеем дело с фантастическими экспонатами, – рассказывает Оксана Ланикина. – При ярком свете становится видна их история, например, у спускаемых аппаратов это обгоревший при прохождении через атмосферу металл. Каждый экспонат уникален, и мы работали с каждым из них индивидуально, подчеркивая разные материалы и акцентируя детали, от старой изоленты до названий, которые выведены на объектах кисточкой специальным шрифтом».

Фото©Елена Петухова

Проблема заключалась в том, как выделить экспонаты, которые, действительно, хочется рассматривать очень долго, и скрыть недостатки обветшавшего помещения. Было принято решение затемнить пространство, сделать его контрастным и с цветовыми эффектами. За основу взяли светодиодные технологии. На практике выяснилось, что цветные светодиоды «выжигают» пространство, делают его плоским, полностью синим или красным. Тогда применили белые светодиоды с оранжевым и синим фолиевыми фильтрами. Это позволило слегка тонировать стены, оставляя нетронутой фактуру. Благодаря такому решению цвет оказался менее интенсивным, появилась необходимая глубина пространства.

Фото©Елена Петухова

Любопытно, что интуитивно выбранные цвета, на которых выстроено освещение (белый, оранжевый, синий), присутствуют на фотографиях из космоса. И вместе с музыкой, звучащей из динамиков и напоминающей мотив из «Соляриса» Тарковского, они делают свое дело – погружают в атмосферу холодного космического пространства.

Фото©Елена Петухова

В каждом из шести залов выставки сделаны особые световые акценты, при этом каждый экспонат, а их более 38, не считая тех, что находятся внутри витрин, прорабатывался отдельно. На каждый объект приходится по 3-4 диммируемых светодиодных светильника, все они размещены под особым углом, и на каждом из них установлен свой корректирующий фильтр.

Фото©Елена Петухова

Самой интересной частью работы, отмечает один из специалистов светодизайнерской команды Артём Масорин, была как раз настройка осветительного оборудования. «Поскольку изначально не было возможности поработать с объектами, то все решения по их освещению приходилось принимать на ходу. Это и нацеливание светильников, и поиск правильных углов, и установка фильтров для устранения ослепляющего эффекта и изменения цветовой температуры светильников, и выявление и передача определенных цветов объектов».

Фото©Елена Петухова

Если учесть, что у светодизанеров не было возможности выстроить фермы, то найти нужный ракурс оказалось трудной задачей. К тому же были жесткие ограничения по срокам реализации проекта. «Нам было отведено всего две недели на подготовку и десять дней на монтаж. В конце мы работали 32 часа без перерыва», – объясняет Оксана Ланикина.
Музейное освещение считается наиболее сложным из всех видов освещения и требует известной изобретательности, а в проекте, готовящемся в авральном режиме, ответственность за результат становится, пожалуй, ничуть не меньше, чем перед подготовкой запуска ракеты в космос.

Фото©Елена Петухова

Необходимость действовать быстро в рамках ограниченного бюджета вынудила идти на разные светодизайнерские хитрости – многие светильники были сделаны своими руками. «Некоторые объекты невозможно было осветить ни сверху, ни снизу, требовался боковой свет, и работающий с нами в команде промышленный дизайнер Дмитрий Ермошкин придумал специальные телескопические трубки, которые можно регулировать по высоте экспоната. Через них пропущены кабели, сверху трубок закрепили подвижные штативные головки от фотоаппаратов, благодаря которым удалось разместить светильники под нужным углом», – рассказала светодизайнер Наталья Шальнева.

Фото©Елена Петухова

Активно использовались светодиодные ленты Mix White без рассеивателя, позволяющие получить тени с переходом от холодного к теплому свечению. «Когда мы моделировали освещение, оказалось, что холодный свет «упрощает» старый металл, он становится плоским, а теплый – старит его. Был риск, что при использовании светодиодных лент возникнут блики, но все сложилось. Обычному глазу эту игру цвета не различить, а смотришь – и экспонат кажется объемным, потому что его тень состоит из теплых и холодных оттенков», – говорит Оксана Ланикина.

Фото©Елена Петухова

Особенно хорошо эту работу разных светодиодов и корректирующих фильтров видно на представленной модели Лунахода-1, который буквально врезается в память. Но он только готовит посетителя к финальной точке экспозиции – Лунному кораблю, точнее посадочному модулю корабля ЛК-3, который так никогда и не прилунился, а теперь стоит под куполом с эффектом небосвода.

Фото©Елена Петухова

«Чтобы купол стал синим, снова пришлось изобретать, – рассказывает Артём Масорин. – На этот раз пришлось разрабатывать специальные крепления для цветных фильтров на существующие металлогалогенные лампы, чтобы избежать их плавления от жара. Для того, чтобы их закрепить, нужно было ползать под потолком по узкому бортику шириной где-то 40 см». Заметим, что высота здесь 50 метров!

Фото©Елена Петухова

Анализируя любую выставку, всегда убеждаешься, что проект освещения состоит не просто из обязательной технической части. Главным оказывается творческое осмысление тематики экспозиции и специфики экспонатов, в результате которого рождается уникальный дизайн. О чем этот проект? О том, что иногда светодизайнер вынужден идти против воли архитектора, о важности вовремя найти консенсус, о том, что ограничения бюджета не является помехой на пути создания интересной запоминающейся экспозиции, о том, что свет, как и космос, бывает очень разным и его необходимо изучать.

Фото©Елена Петухова

Фото©Елена Петухова

Фото©Елена Петухова

Кадры с монтажа выставки

Фото©Артем Масорин

Фото©Артем Масорин

Фото©Артем Масорин

Фото©Артем Масорин

Фото©Артем Масорин

Фото©Артем Масорин

Фото©Артем Масорин

Фото©Артем Масорин

Фото©Артем Масорин

Фото©Артем Масорин

Фото©Артем Масорин

Фото©Артем Масорин

Фото©Артем Масорин

Фото©Артем Масорин

Осенью 2016 года Архитектурная школа МАРШ запускает новый образовательный курс «Световой дизайн», на котором у студентов будет возможность научиться работать со светом, с такой же выразительностью и мастерством, как это удалось команде профессиональных дизайнеров под руководством одного из преподавателей курса Оксаны Ланикиной.

Подробнее о специфике курса можно узнать на сайте школы МАРШ march.ru/courses/svetovoy-dizayn/

 

АрхиГрафика 2015-2016: итоги

10.06.16
17:00

9 июня в Инжиниринговом центре прототипирования высокой сложности МИСиС-Кинетика были подведены итоги третьего Международного конкурса архитектурного рисунка. Публикуем работы победителей и призеров. 

ГРАН-ПРИ

Юлия Малинина. Серия «Гастингс» (номинация «Рисунок с натуры). Награда – 100 000 р.(призовой фонд от организаторов конкурса)

 

Номинация «Рисунок с натуры»

1 МЕСТО

Аделия Шаехова. «Архиерейка». Награда: специальная премия от члена Жюри Максима Атаянца – 50 000 р.

2 МЕСТО

Сюй Вэй. Серия «Традиционные поселения Китая»

3 МЕСТО и Специальное упоминание Жюри за успешное участие в нескольких номинациях конкурса ("Рисунок с натуры", "Москва:архитектура и вода", "Рисунок к проекту") 

Роман Баянов. «Дух современной архитектуры»

Номинация «Архитектурная фантазия»

1 МЕСТО

Александр Кобяк. «Летающие города»

2 МЕСТО.

Александр Крылов. Cерия «Коммуна-артель»

3 МЕСТО

Андрей Ноаров. Серия «Каприччо на Венецианскую тему»

Номинация «Рисунок к проекту»

1 МЕСТО

Семен Ельштейн. Жилой модуль «Колыбель».

2 МЕСТО и Специальное упоминание Жюри за успешное участие в нескольких номинациях ("Архитектурная фантазия", "Рисунок к проекту", "Москва:архитектура и вода") 

Артур Скижали-Вейс. Серия «Сухопутный город-ковчег»

3 МЕСТО

Иоан Зеленин. Серия «Кафе с лодочной станцией»

Номинация «Москва: архитектура и вода»

1 МЕСТО

Владимир Сафаров. «Южный речной порт. Цементный элеватор».

2 МЕСТО. Инна Дианова-Клокова. Cерия «Мосты через Москву-реку ночью»

Специальное упоминание Жюри

Меган МакГлинн

СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПРИЗ от LAUFEN (Roca Group)

Сергей Саргин. «Интерьер коллекционера времени»

ПОБЕДИТЕЛЬ ОНЛАЙН-ГОЛОСОВАНИЯ

Наталья Строева. «Лестница толерантности». Специальный приз от организаторов

 Жюри конкурса «АрхиГрафика 2015-2016»

Сергей Чобан – председатель Жюри – архитектор, председатель Жюри конкурса, основатель Фонда архитектурного рисунка Tchoban Foundation Museum for Architectural Drawing, руководящий партнер бюро SPEECH (Россия, Москва) и nps tchoban voss (Германия, Берлин)
Сергей Кузнецов – главный архитектор Москвы – куратор номинации «Москва: архитектура и вода»
Евгений Асс – архитектор, художник, основатель и ректор МАРШ (Московская архитектурная школа), основатель и руководитель бюро «Архитекторы АСС»
Максим Атаянц – архитектор, основатель и руководитель «Мастерской Максима Атаянца» (Россия, Санкт-Петербург)
Лука Молинари – архитектор, архитектурный критик, куратор (Италия)
Александр Пономарев – художник, путешественник, мореплаватель, Офицер французского Ордена искусств и литературы, член Российской академии искусств
Михаил Филиппов – архитектор, основатель и руководитель «Мастерской Михаила Филиппова» (Россия, Москва)
Томас В. Шаллер – архитектор, художник, почетный президент ASAI (Американская Ассоциация Архитектурных Иллюстраторов)
Сергей Эстрин – архитектор, основатель и владелец «Архитектурной мастерской Сергея Эстрина» (Россия, Москва)


Организатор конкурса: сайт Archplatforma.ru (Группа сайтов 360.ru)

Программные партнеры конкурса:  Фонд Сергея Чобана – Музей архитектурного рисунка в Берлине, Союз московских архитекторов
Партнер конкурса: LAUFEN (компания Roca Group)
Информационные партнеры: Интернет-порталы ARСHI.RU; АРХСОВЕТ Москвы, журналы speech:, ПРОЕКТ БAЛТИЯ, TATLIN
http://competitions.archplatforma.ru/

http://competitions.archplatforma.ru/

 

 

 

 

 

 

ВДНХ. Матрица: Перезагрузка

31.05.16
20:00

Проект V.D.N.H.Urban Phenomenon в павильоне России на XV Международной биеннале архитектуры в Венеции представил самое масштабное и многогранное общественное пространство Москвы на пути из прошлого в будущее.

Cимволом архитектурной Биеннале, открывшейся 28 мая в Венеции, стала фотография Брюса Чатвина. Немецкий археолог Мария Райхе, взобравшись на алюминиевую лестницу (в 1974 году аэрофотосъемка была ей недоступна), изучает геоглифы перуанского плато Наска. Что видит она с высоты? Обширную территорию, давно оставленную обитателями, следы исчезнувшей цивилизации и одновременно то, что там можно увидеть только сверху — рисунки, давно утратившие заложенный в них смысл, но при этом сохранившие свой магнетизм.

Найти ракурс, распахивающий новые горизонты, рассмотреть в проблемных местах, где, как может показаться, архитектура уже исчезла, или куда она вообще еще не ступала, креативный потенциал и точку приложения сил — в такую метафору-призыв превратился снимок Чатвина в контексте этой Биеннале. Ее куратор Алехандро Аравена, получивший Притцкеровскую премию за новые принципы проектирования социальных объектов, по словам авторов концепции российского павильона (комиссар Семен Михайловский, куратор Сергей Кузнецов, сокуратор Екатерина Проничева) ужасно обрадовался, узнав, что темой будет ВДНХ.

Москва переосмысляет и заново открывает для себя и всего мира огромную территорию (310 га), некогда являвшую процветание великой державы и начавшую деградировать с ее распадом. При этом столица России не только исследует и сохраняет уникальную «археологию» своей «Наски», но и наполняет ее актуальным, разнообразным и общедоступным содержанием. В «отвоевании» комплекса у беспорядочной торговли и ширпотребных развлечений, борьбе за умы и сердца посетителей средствами культуры, образования и атрибутов здорового образа, согласно кураторской концепции, и пролегла «линия фронта», отвечающая теме Аравены Reporting from the Front («Репортаж с передовой»).

Одна из сложностей проекта заключалась в необъятности феномена. Надо было показать и грандиозный архитектурно-ландшафтный ансамбль, совмещающий функции экспо, парка культуры и отдыха, и его драматичную историю, и сегодняшнее перерождение, и перспективы развития. Другая сложность —  в том, что здание нашего павильона в Джардини, построенное в 1914 году по проекту Щусева, не слишком подходит для целостного и последовательного рассказа. Пять залов на двух этажах с отдельными входами из года в год заставляют кураторов ломать голову над логикой экспозиции.

Проблему связности повествования оказалось решить проще всего. Главные залы двух уровней соединили винтовой лестницей. Теперь осмотр не разрывается выходом на улицу. Вход — с нижнего уровня, выход — с верхнего. Есть планы сохранить такую структуру павильона для последующих Биеннале. В первом зале, под «Праздничную увертюру» Шостаковича, написанную для ВСХВ в 1954 году,  в тему вводит «видеопрезентация» ключевых исторических фактов и фигур. В ней же говорится о трех возможных сценариях обращения с подобными ансамблями в мировой практике: разрушение (Пальмира), музеефикация (Римский форум, Версаль) и ревитализация.

В конце осмотра, по замыслу кураторов, должно стать ясно, что Москва выбрала для грандиозного памятника советской архитектуры и пропаганды третий путь и сегодня превращает его в пространство равных возможностей, признавая художественную ценность находящихся здесь объектов, независимо от их «первородной» идеологической нагрузки. Такой подход к наследию символизирует лайтбокс, воссоздающий горельеф «Слава советского народа» Евгения Вучетича (1950-1953), обнаруженный в 2014 году во время реставрации центрального павильона ВДНХ за временной деревянной стеной. «Археологическую» линию продолжает зал, названный «Криптой».

В темноте музейного по характеру пространства светятся копии знаковых статуй и элементов скульптурного декора — здесь и «Рабочий и колхозница», и девушки, олицетворяющие союзные республики с фонтана «Дружбы народов», и быки с «Животноводства», вазоны, акротерии со звездами, серпами и снопами, медальоны с фруктами. Далее по лестнице зритель метафорически поднимается из прошлого в настоящее, где круговая видеопанорама (инсталляция арт-группы Tanatos Banionis), составленная из четырех экранов, совмещающих разные планы, переносит его на сегодняшнюю ВДНХ.

Закольцованный ролик за 12 минут позволяет увидеть смену времен года на территории комплекса, ощутить его масштабы с высоты птичьего полета и тщательно изучить детали и декор сооружений, в том числе неразличимые с земли. Виртуальное путешествие сопровождается мажорной голосовой композицией. Картину визуального изобилия, присущего ВДНХ, довершает видеокалейдоскоп из декоративных и природных элементов, вращающийся в куполе над лестницей.

 

Суть кураторского высказывания материализована в «Лаборатории будущего». В одном из боковых залов, напротив внушительного плана-макета ВДНХ, стилизованного под «материнскую плату», размещены материалы международного воркшопа под руководством Винсента Гуайрта. Студенты из разных стран, в том числе ученики московской «Вышки», представили, какие чудеса могут наполнить территорию комплекса в абстрактном будущем: от всевозможных летающих модулей до диких зверей, разгуливающих по постапокалиптическим руинам павильонов.

Наталья Черноброва (Школа дизайна ВШЭ)

Cофья Пайманова (Школа дизайна ВШЭ)

Реалистичные идеи развития звучат в видеоинтервью известных западных и российских архитекторов. «Нам важно было показать план ВДНХ как общую матрицу, говоря компьютерным языком — некий «хард», «софт» которого менялся на протяжении 76 лет — менялось название, темы и архитектурные стили. Сегодня эта матрица перезагружается в соответствии с потребностями современного общества»,  — такова главная мысль кураторов, которую они стремились донести до мировой общественности.

В заключительном зале — «Кабинете исследователя» — отражен колоссальный объем научных изысканий, проведённых в рамках проекта. Особенно впечатляют 48 наименований специально изданных книг и альбомов с архивными фото и документами. Ознакомиться с ними можно будет и после Биеннале: экспозицию российского павильона планируется перевести на ВДНХ.

 

В витринах и выдвижных секциях стеллажей выложены марки, открытки, статьи из советских газет. Словом, об истории ВДНХ, величественности ее ансамбля, о том, сколько труда вложили в него архитекторы, скульпторы, художники, мозаичисты, резчики по дереву и прочие мастера, павильон дает исчерпывающую информацию. И подана она так эффектно, одновременно «хайтечно» и рукодельно, что уже этим Россия, впрочем, не впервые, выделяется из национальных представительств, обживших Джардини. Страны, продемонстрировавшие свою озабоченность проблемами дороговизны жилья, размещения эмигрантов, заброшенных строек, экономии и поиска новых ресурсов, доступности образовательных и медицинских сервисов стремились рассказывать о своих «линиях фронта» просто и минимумом средств.

 

Содержание российской экспозиции вызвало дискуссии с широким эмоциональным диапазоном. В самом выборе темы, в повышенном внимании к артефактам главной экспо СССР, помимо исследовательского восхищения и уважения к памятнику истории, прочли указание и на имперские амбиции и на другие, связанные с ними, политические ориентиры современной России. Отчасти, наверное, это можно объяснить тем, что ВДНХ гораздо ближе к нам по времени, чем рисунки Наски к современным перуанцам, и смысловой заряд всех элементов ее ансамбля, не говоря уже об открыто несущих коммунистическую символику, настолько силен и так давит на подсознание, что от него еще невозможно абстрагироваться. Не смог даже совсем молодой человек, студент Санкт-Петербургского государственного академического института им. И.Е. Репина Алексей Резвый, посвятивший ВДНХ серию графических листов. В «Кабинете исследователя» выставлены его акварельные отмывки фасадов, планов и разрезов построек комплекса и фантастические композиции по мотивам его убранства.

Алексей Резвый

Рисунки хорошо, качественно сделаны, и в этом смысле, как и копии скульптур на первом этаже, отвечают задаче кураторов показать преемственность художественного мастерства в отечественной архитектурной школе. Однако, общее настроение — мрачный колорит ряда листов, девушки-«зомби» с недобрыми лицами, поедающие мороженое и гладящие кроликов, быки с трагическими гримасами, статуи-идолы — заставляют думать, что автор, вольно или невольно, осмысляет памятник в семантическом поле его прошлого, а не с беспристрастной исследовательской позиции сегодняшнего дня, в котором ВДНХ наполняется новой жизнью.

Такая рефлексия, конечно, нужна и имеет право на существование в этом проекте, но заостряет остающиеся от увиденного вопросы: где между обстоятельно исследованным, прочувствованным прошлым и фантастическим будущим настоящее? Где преобразования, превращающие ВДНХ уже сегодня во всем интересное, доступное, комфортное и просвещающее пространство? Возможно, таких  вопросов было бы меньше, если бы визуальный ряд содержал больше сюжетов о том, как люди проводят время здесь сейчас, о том, как на смену рынку пришли спорт, наука и современное искусство, о городской ферме, о новых строящихся объектах?

На следующий день после презентации павильона России журналисты обсудили, о чем он и почему снова разительно отличается от экспозиций других стран, с куратором проекта V.D.N.H. Urban Phenomenon, главным архитектором Москвы Сергеем Кузнецовым. Его комментарий проливает свет на многие нюансы концепции — и на выбор темы, и на ее подачу.

 

Сергей Кузнецов: «Надо констатировать, что есть некая постоянная противофаза взглядов европейской продвинутой общественности и взглядов общественности российской. Она определяется исторической разницей путей развития. Когда у нас была гонка за всем дешевым, компактным, пуританским и массовым, типа хрущевских пятиэтажек, Европа гналась за качеством жизни, боролась за комфорт и интересы индивидуумов. Сейчас, когда мы акцентируемся на таких проектах комфортного пребывания в городе, развивающих и расширяющих кругозор, как ВДНХ, мы наблюдаем, что Европа показывает возможности массового упрощения, «шеринга» всего со всеми, коммунального общежития, использования минимальных радостей жизни для ее довольно скромного обустройства. Если бы на этой Биеннале выставились наши проектные институты 1960-х годов, это, наверное, был бы фурор.

Мы же старались насытить наше пространство красотой в каждой детали. На мой взгляд, общение с архитектурой должно доставлять глазу наслаждение. Даже если ты не понял, о чем рассказывают. И мы в этом плане оказались в противофазе вот с этим общим трендом на всеупрощение. Все рассказывают про идеальный для них мир, про то, чего им не хватает. Вот такая прекрасная, насыщенная Венеция — она у европейцев есть. И они говорят: давайте рассмотрим прелесть пустырей, окраин и городских помоек. А у нас есть все это: мы проходили коммунальные квартиры, и считаем тяжелым наследием микрорайоны. Мы этому не радуемся. Мы с этим живем.

Когда было решено показать на Биеннале то, что происходит в Москве, у нас было очень много тем, в том числе — новое качество комфорта в массовом жилищном строительстве. При этом мы можем представить реальные вещи, которые уже строятся. Однако качество жизни определяется не только квадратными метрами, но и ощущением от больших пространств, культуры города в целом. И нам показалось, что эта тема даже важнее, чем тема обеспечения людей жилыми ячейками. Даже если вы обеспечите ими всю первую волну эмигрантов, вы не преодолеете культурный разрыв, напротив, противоречия будут нарастать. Мы хотели показать проект, который работает с городской культурой — на общей основе, для всех, повышает средний уровень восприятия мира. И город в эту историю вкладывается очень серьезно.

Да, мы при этом используем архитектурный генератор, созданный нашими предшественниками. Да, когда-то он был витриной СССР, «показухой», рекламой, но очень талантливо сделанной. Потеряв первоначальную идеологическую нагрузку, он остается рекламой — рекламой Москвы. Мы недавно встречались с Томасом Притцкером, человеком, представляющим и бизнес, и архитектурную общественность. И он сказал, что Москва очень квалифицированно и элегантно продает себя на Биеннале мировому сообществу.

Идея нашей экспозиции в первую очередь заключалась в том, чтобы заинтересовать людей феноменом, поразительно малоизвестным за рубежом. Мы хотели показать всю плотность ощущений, которую переживают посетители ВДНХ — от пространств, архитектуры, природы. Да, может быть, и был смысл заполнить все залы историей «было-стало», была выставка гробов и кошек  — стали Политех и РОСИЗО, но такого в мире много: пришли, все почистили, заполнили искусством, а такой уникальной основы нигде больше нет. Нам хотелось рассказать о ней как можно больше. Не исключаю, что в формате краткого высказывания что-то важное осталось за кадром, но мы проделанной работой гордимся».

В заключении добавим, что гордиться есть чем. За этим кратким, но информативным, сильным и, если подумать, очень смелым высказыванием стоит титаническая работа команды из более, чем 100 человек. Павильон России, один из немногих, может быть интересен широкой, а не только профессиональной публике, и для Венецианская биеннале архитектуры, идущей шесть месяцев (до 27 ноября), — это безусловное благо.

Павильон России на XV Международной российской биеннале:

Организатор: Министерство культуры РФ при поддержке Правительства Москвы

Концепция выставки: Сергей Кузнецов, Екатерина Проничева, Семен Михайловский

Дизайн выставки: Сергей Кузнецов, Агния Стерлигова

Разработка контента: Варвара Гогуля, Екатерина Мочалина, Павел Нефедов

 
Участники выставки:


Графика: Алексей Резвый, Марианна Пискунова

Видеоинсталляция: Tanatos Banionis

Скульптура: Георгий Браговский, Иван Савенков, Вадим Бандарец, Кирилл Бобылев, Владимир Бродарский, Алексей Глухов, Евгений Гоманов, Александр Жидков, Сергей Кныш, Александр Кныш, Илья Коротченко, Илья Савенков, Иван Седов, Артем Сюлев, Серафим Черный, Мария Чигрина

Консультант: Кристин Файрайз

Координатор: Ирина Кузнецова

Реализация проекта: VELKO GROUP

Тексты: Анна Мартовицкая, Анатолий Белов

Партнер проекта: Государственный научно-исследовательский музей архитектуры имени А.В.Щусева.

Партнер культурной программы: RDI.Creative

Организатор образовательной программы: Высшая школа урбанистики НИУ ВШЭ и Институт передовой архитектуры Каталонии (IAAC)

PR сопровождение: «Креативный Класс»
 

Фото: Василий Буланов, предоставлены пресс-службами

 

 

 

 

 

 

 

Факторы счастья: река, озеро, каналы

16.05.16
11:53

В спецпроекте «Под знаком воды» редакция «Архплатформы» публикует интересную архитектуру, контактирующую с водоемами. В комплексе, построенном Urban Group по проекту Максима Атаянца в Химках, они играют не только эстетическую, но и структурообразующую роль. На примере «Города набережных» мы также поговорили с его создателями о преимуществах формата «Городов для жизни» и условиях плодотворного сотрудничества архитектора и девелопера.

 

«Город набережных» был сдан прошлым летом, сейчас он почти полностью заселен и входит в русло полнокровной жизни. Наполняется объектами сервисной инфраструктуры и становится площадкой культурных событий, привлекающих гостей из Москвы и других центров Подмосковья. Месяц назад мы побывали в нем на футуристическом фестивале памяти Владимира Маяковского «Поэзия улиц» и смогли убедиться в том, что созданная градостроительными средствами среда действительно способствует общению и взаимодействию жителей. У них есть чувство своей, не замкнутой, но безопасной территории, на улицах есть, где гулять взрослым и детям, есть места и для проведения общественных мероприятий, и для тихого, спокойного отдыха.

Шествие людей-пароходов во время фестиваля «Поэзия улиц»

Комплекс (21 дом, 2-8 этажей, ок.10 000 жителей) был построен на участке, с двух сторон очерченном поворотом реки Клязьмы, с двух других – ограниченном дорогой и лесом. Естественная водная граница послужила отправной линией проектирования. «Когда что-то нужно строить на пустом месте, нет ограничивающих факторов, тогда структуру нужно изобретать. А здесь удалось зацепиться за чрезвычайно интересный ландшафт. Участок выраженным амфитеатром спускался к реке Клязьме, и нам ни в коем случае нельзя было убить впечатление от нее. Родилась идея регулярной структуры с легкой сбивкой», – рассказывает Максим Атаянц.

Александр Долгин, председатель совета директоров Urban Group, во время одной из встреч с журналистами привел мнение психологов о том, что близость воды увеличивает ощущение счастья на 16, 7%. Создатели «Города набережных» взяли на себя труд это ощущение умножить. В основу генплана было заложено четкое крестообразное построение. Две ветви креста образованы бульварами, а еще две – искусственными каналами (они не связаны с Клязьмой, наполняются очищенными ливневыми и талыми водами). Каналы сходятся к искусственному озеру – центру композиции. В результате комплекс площадью 20 га получил 7 набережных протяженностью более 1000 м.

Чтобы «не убить ощущение» от реки, вдоль нее запроектировали невысокие, 5-этажные дома. Над береговым склоном, укрепленном габионами, проложен мощеный променад, ведущий к лесу. По его краю, верхней отметке участка, вытянулись цепочки разноцветных таунхаусов.

Фасады зданий, выходящих к озеру, плавно изогнуты, чтобы обеспечить как можно больше квартир видами на воду. Углы двух домов в глубине комплекса решены в виде круглых башен с арочными окнами. Перспективу каналов замыкает дом-мост, синтезирующий мотивы исторической итальянской архитектуры, но не имеющий конкретных аналогов. Вход на один из бульваров оформлен аркадой. И в любой точке ощущается тщательно продуманная сценография, захватывающая взгляд и задающая маршрут.

«Здесь довольно высокая плотность, и чтобы не возникало ощущения каменного мешка, помимо озеленения, мы предусмотрели анфиладную систему арок. Они облегчают пешеходную проницаемость территории и дают живописные перспективные раскрытия, избавляющие от ощущения затесненности.

Мы стремились к тому, чтобы человек всегда видел передний, средний, задний план, чтобы ему всегда было интересно куда-то идти », – поясняет автор проекта. Ради этого сценария в регулярную структуру вносилась легкие искривления – например, каналы малозаметно поворачивают на несколько градусов.

При планировке комплекса предполагалось, что водные поверхности будут работать как зеркало, отражая фасады, и это один из самых эффектных видовых аспектов «Города набережных». Его называют «подмосковной Венецией», но скорее он являет собой собирательный образ европейского города, очарование которого строится на визуальном разнообразии. Варьируется не только конфигурация построек, но и их отделка: цвета штукатурки, оттенки кирпича, формы балконов и окон. Крыши таунхаусов покрыты черепицей, с расчётом и на то, что они будут эстетично смотреться сверху, из окон высоких домов.

От дороги комплекс, отгорожен паркингом, напоминающим фрагмент крепостной стены. Вход на территорию подчеркнут высокими арочными проемами, похожими на секции древнеримских акведуков. Элемент, создающий иллюзию древних корней города – прием, характерный для классической  градостроительной традиции, которую развивает в своей архитектуре Максим Атаянц. В его современной классике нет привязки к конкретному историческому стилю или эпохе, есть авторский язык, использующий классическую лексику. Может показаться, что в «Городе набережных»  –  в пропорциях,  в монументальных арках, рустованных цоколях, кирпичных стенах домов – много прямых ссылок на добротную сталинскую архитектуру. «Это сходство естественно, потому что сталинская архитектура – единственный пример массовой жилой застройки в классике в XX веке (ну еще Италия до Муссолини, 1900-1910 годов), –  говорит автор. – Но есть и отличие. Сталинские архитекторы мыслили более крупными градостроительными категориями, и они были зациклены на регулярной ансамблевости, поэтому их проекты чуть холоднее. Мелкие элементы – как улица пошла, как повернула – у них выпадали, они бы и у меня выпали, если бы я работал на 200 гектарах, а не на 20. Здесь из-за того, что мы зажаты масштабом, возникают ценности, которых в сталинской архитектуре не было».

Среди особенностей застройки «Города набережных» – дворы, свободные от машин. Это один из первых комплексов такого рода в Подмосковье. Во дворах предусмотрены входы в подземные паркинги. Его плита не помешала посадить деревья – для этого были сделаны насыпные островки и приподнятые газоны. В инфраструктуру комплекса входят детский сад и школа. Главную составляющую комфортной городской среды создатели «Города набережных» видят в иерархии пространств: «Есть квартира, есть лестничные холлы, дальше – тихая жилая улица, бульвар, парк, большая, торговая улица – это все элементы, из которых город должен состоять. Мы и построили город в нормальном понимании этого термина», – говорит архитектор.

Исключительность этого объекта не только в искусственных водоемах, а в том, что они, как и другие детали нестандартной инфраструктуры, как и вся его авторская архитектура, воплотились в эконом-сегменте. Комплекс показал, что доступное жилье может быть другим, что оно не ограничивается типовой панельной застройкой. Водные затеи, на самом деле, доставили застройщику немало хлопот. Близость реки обусловила сложную геологию участка, для обеспечения конструктивной надежности и прокладки инженерных сетей потребовалось сооружать свайные поля. Сегодня у Urban Group и Максима Атаянца уже несколько реализованных и строящихся комплексов в формате «Город для жизни», каждый со своей необычной концепцией. Химкинская «Венеция» была первым. Почему девелопер несколько лет назад решился усложнить себе задачу и вывести на рынок нечто абсолютно в своем сегменте новое? Оправдались ли его ожидания, и как возник такой редкий в российских реалиях длительный тандем с одним архитектором? Об этом мы поговорили с Александром Долгиным, акционером, председателем совета директоров Urban Group и идеологом нового формата. 

Как вы пришли к тому, что нужно предлагать нечто большее, чем просто массивы квадратных метров с легким благоустройством территории?
Прежде всего, нужно сказать, что решения Urban Group – сочетание ответов на экономическую логику (рынок) и социологическую (прогнозирование-проектирование образа жизни ). За последние полвека во многих индустриях – гаджетах, одежде, автомобилестроении – произошла колоссальная эволюция. На этом фоне странно выглядит цепляние девелоперов за прошлое, за советские модели. Мной двигала идея выдать социальную и инфраструктурную новацию. До середины нулевых рост цен на недвижимость порождал у девелоперов ситуацию ресурсного проклятия или «голландской болезни», когда и так все хорошо, что стараться не очень нужно. Когда все это в 2007-2008 годах закончилось, тем, кто не старался, стало сложно. Сегодня главный цивилизационный тренд – разнообразие, в недвижимости –  размеров квартир, планировок, видов из окна, видов социальной активности. Главная линия развития – в том, чтобы людям с разными интересами выдать предложение, которое позволит им себя реализовать и раскрыть. Этим стоит заниматься девелоперам в нашей стране. Мы переросли стадию корбюзианских пенальчиков, жизни на бегу, когда дома ты только ночуешь. Разнообразная и комфортная среда, созданная в комплексной застройке, работает как тонкий социальный механизм. Такой город или район привлекает к себе людей определенной культуры, это в свою очередь обеспечивает безопасную и интересную городскую жизнь.

Почему для инновационной модели комплексной застройки вы выбрали традиционную стилистику?
Найти стилистику, которая позволяет совместить эстетическую привлекательность с экономикой – огромный «челлендж». Я сам очень люблю современную архитектуру, но в ней есть одна проблема – она очень дорога в исполнении. Ты либо используешь дорогие фасадные материалы, которые потянут на треть стоимости квартиры, либо ты скатываешься к керамогранитным навесным фасадам, и это становится очень офисно. Я вижу содержательные попытки у других компаний идти в этом направлении. И мы сейчас в новом комплексе в Митино пробуем «подсадить» к классической архитектуре современные образцы. Отдельный разговор: надо это или не надо, и в каком объеме. Я часто думаю над таким вопросом: вот ты построил с чистого листа город, фактически одной рукой нарисованный. Как избежать ощущения бутафории? Вставки новых домов могут дать ощущение, что город построен в разное время разными людьми, и я очень хочу добиться этого ощущения. Если это получится, будем двигаться в этом направлении.

Мне всегда казалось, что классика более требовательна к качеству материалов и исполнения, чем модернизм. Как вам удается приводить к единому знаменателю экономику и стиль, в котором много сложных деталей?
На мой взгляд, какие-то незначительные строительные огрехи в классике выглядят естественнее, чем в модернизме. Минимализм с его прямыми линиями и большими чистыми плоскостями требует высочайшего класса стыковок и отделок. В нем любой «косяк» заметен так, что лучше бы ты ничего не делал. А классика несет в себе код рукодельности, в ручной работе бывают сбивки, и сознание делает на это поправку. Я был поражен, когда приехал в «Город набережных», и увидел, что он совершенно живой, что даже соль, которая выступила на фасадах, дает ему дополнительное очарование исторического города. Даже простыни и рейтузы, вывешенные на балконах, в нем органичны. А сокращать затраты при строительстве нам, в частности, позволяет собственное производство панелей из стеклофибробетона, которыми облицовываются цоколи домов.

Между девелоперами и архитекторами в нашей стране редко складывается такое продолжительное и эффективное сотрудничество, как у вас с Максимом Атаянцем. С чего оно началось, и в чем секрет вашего успешного взаимодействия?
Нас познакомил мой друг Григорий Ревзин. Максим Атаянц выполнил для меня один частный проект, и настолько это было интересно и эффектно, что мы подружились и сотрудничаем уже более десяти лет. За это время Максим Борисович вырастил в себе сложнейший букет компетенций, которые нужно сочетать архитектору, работающему в промышленных масштабах, в больших городах. Это не только острое художественное зрение, но и много практических вопросов: инженерные системы, квартирография, контрактные отношения с девелопером – у архитектора с девелопером очень сложный контракт. Наше архитектурное образование сосредотачивается на вырабатывании вкуса, взгляда, умении рисовать. Никто не рассказывает студентам, на какой высоте висит батарея, как поддерживать чистоту воды в каналах. Атаянц с его бесконечной эрудицией развил в себе умение слышать заказчика и его установки. Сегодня ведущие девелоперы внимательно изучаю опыт Urban Group, но они не знают, как подобраться к такому зверю как архитектор, и архитекторы прилагают все усилия к тому, чтобы к ним было сложно подобраться. Они часто обостряют оппозицию: я гений, а ты мастеровой. А ведь девелопер берет на себя риски, как будет та или иная инновация воспринята. Мы работаем в реальном рынке, поэтому должны сто раз подумать, делать ли золотые пилястры, например, или они вылезут за грань платежеспособного спроса. Все это требует высокой маркетинговой, экономической прагматичности. Мало архитекторов понимает, сколько стоят их картинки и разделяет эти ценностные установки. Если понимание есть, дальше можно искать компромиссы, договариваться. Но после того, как компромиссы найдены и воплощены в изображениях, включается другое кредо Urban Group: мы воспроизводим проект в реальности с предельной точностью. Ни строители, ни какие-то другие наши бизнес-единицы, заинтересованные в экономии, не имеют ни малейшего шанса испортить замысел архитектора. На данный момент наше сотрудничество с Максимом Атаянцем выражается уже в 2 миллионах квадратных метров. Еще чуть-чуть – и мы внедрим в массовое сознание понятие, что доступное жилье может быть пристойным.

В день фестиваля «Поэзия улиц» на озере зажгли символический маяк.

Фото: Алексей Народицкий, предоставлены пресс-службой фестиваля «Поэзия улиц».

Дырявый алюминий вместо кирпича и камня

27.04.16
18:03

В китайской провинции Уси бюро японского архитектора Кенго Кумы трансформировало комплекс бывшей хлопковой фабрики в культурно-офисный центр. Арт-зону подчеркнула затейливая фасадная конструкция.

Фото Eiichi Kano

Комплекс общей площадью 10 440 кв. м, построенный из красного кирпича в 1961 году, расположен недалеко от озера Тайху. В бывших прямоугольных корпусах после реконструкции по проекту Kengo Kuma & Associates разместились офисы и магазины. Для арт-пространств архитекторы добавили к ним новую структуру в оболочке, «растекающейся» на плане вокруг «теплого контура» бесформенным, амебообразным пятном. Эта структура состоит из панелей, закрепленных на металлических стержнях по две, в шахматном порядке и через ряд под разными углами, что добавляет ей глубины и визуальной динамики.

Фото Eiichi Kano

Отлитые из алюминия, ажурные элементы, по замыслу архитекторов, должны напоминать о местном пористом камне. Одновременно их форма и чередование отсылает к кирпичной кладке фабрики. Важно, что этот внешний фасад, сквозь отверстия и промежутки между алюминиевыми пластинами, пропускает достаточно естественного света в остекленные выставочные залы.

Фото Eiichi Kano

Фото Eiichi Kano

Органическому контуру пристройки вторит, местами затекая в галерею между фасадными слоями, мелкий бассейн. Он служит напоминанием о близости озера и связующим звеном между природной средой и урбанистическим ландшафтом. Напомним, что проницаемые фасады-ширмы – излюбленный мотив Кенго Кумы и его коллег. Однако их конфигурация и материалы варьируются от здания к зданию.

Фото Eiichi Kano

Фото Eiichi Kano

Фото Eiichi Kano

Официальный сайт архитектурного бюро: kkaa.co.jp

 

 

 

 

 

 

 

 

Экспрессия в действии

21.04.16
21:11

20 апреля был объявлен победитель конкурса «АрхиГрафика 2015-2016» в номинации «Москва: архитектура и вода». В Рим отправится Владимир Сафаров, автор работы «Москва. Южный порт. Цементный элеватор».

 

Работа «Москва. Южный порт. Цементный элеватор» Владимира Сафарова, победителя конкурса «АрхиГрафика 2015-2016» в номинации «Москва:архитектура и вода»

Церемония награждения состоялась в Итальянском дворике ГМИИ им. А.С. Пушкина в рамках мероприятия из программы «Рисуем архитектуру». Организованная музеем и Москомархитектурой, она включает встречи с известными архитекторами и экспертами, для которых рисунок – большая часть профессиональной деятельности. 20 апреля с рассказом о своей практике и ее демонстрацией в режиме реального времени выступил итальянский архитектор Массимилиано Фуксас. Он рисует к своим проектам не только быстрые скетчи в блокноте, но и большие, экспрессивные композиции, передающие его эмоции – цветом, размашистыми мазками, живописными потеками. Делает скорее картины, чем рисунки в строгом понимании.

Гость программы «Рисуем архитектуру» Массимилиано Фуксас имеет непосредственное отношение и к проекту «АрхиГрафика». Он входил в состав Жюри первого конкурса архитектурного рисунка, проведенного сайтом Archplatforma.ru в 2013 году. 

Знаменитый итальянский архитектор заметил, что редко публично демонстрирует свою графику и живопись, а сейчас, мало того, что показал много слайдов с художественными работами, так еще и решился на перформанс – за полчаса нарисовал масштабную картину в грозовых тонах. Маэстро не вдавался в пояснения, что же именно он изобразил, сказал только, что это уже реализованный проект. Судя по органическим очертаниям крыш на тонких «ножках» и присутствию воды, это был Административно-офисный центр в Тбилиси.

В такой атмосфере живого творчества организаторам конкурса «АрхиГрафика 2015-2016» представилась возможность объявить и наградить победителя специальной номинации нашего смотра. В ноябре прошлого года, в том же пространстве Итальянского дворика ГМИИ, на презентации книги рисунков Сергея Кузнецова мы рассказывали о теме «Москва: архитектура и вода», которую главный архитектор столицы курирует в конкурсе рисунка. Итоги в этом разделе было необходимо обнародовать раньше, чем в остальных номинациях, в связи с особенностями приза – билетом в Рим, приуроченным к открытию там выставки «Только Италия!» (24 мая).

Главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов, куратор спецноминации "Москва: архитектура и вода" и куратор проекта "АрхиГрафика" Екатерина Шалина

Приз достался Владимиру Сафарову за работу, представляющую Южный речной порт столицы в драматическом сопряжении форм, света и тени. По настроению этот рисунок в чем-то даже оказался созвучным произведению Фуксаса, появившемуся в этот вечер на глазах у публики в музее. Сергей Кузнецов поздравил первого победителя и вручил ему диплом.

«В спецноминации мы получили рисунки, отражающие, пожалуй, все самые интересные места и сооружения столицы, взаимодействующие с водой: мосты Москвы-реки, Чистые и Патриаршие пруды, Москва-Сити, даже набережные Яузы. Есть и яркие, футуристичные работы. Для жюри были важны не только эффектные идеи, устремленные в будущее, или натуралистичные фиксации действительности. Помимо этого, мы искали нетривиальный художественный подход, сильное графическое высказывание, выражающее индивидуальность автора», – пояснил он решение Жюри.
Также были названы авторы, получившие по результатам голосования жюри приглашение принять участие в выставке финалистов «АрхиГрафики 2015-2016» на АРХМоскве 2016 (с 18 по 22 мая, ЦДХ, 15 зал). От номинации «Москва: архитектура и вода» ими стали Роман Баянов, Инна Дианова-Клокова и Артур Скижали-Вейс. В ближайшее время оргкомитет представит имена участников выставки и от других номинаций – «Рисунок с натуры», «Архитектурная фантазия», «Рисунок к проекту». Итоги по ним будут подведены в июне в рамках финального мероприятия конкурсного сезона.

Напомним, что на сайте конкурса продолжается онлайн-голосование, победитель которого получит приз от организаторов.

Жюри конкурса «АрхиГрафика 2015-2016»

Сергей Чобан – председатель Жюри – архитектор, основатель Фонда архитектурного рисунка Tchoban Foundation Museum for Architectural Drawing, руководящий партнер бюро SPEECH (Россия, Москва) и nps tchoban voss (Германия, Берлин)
Сергей Кузнецов – главный архитектор Москвы – куратор номинации «Москва: архитектура и вода»
Евгений Асс – архитектор, художник, основатель и ректор МАРШ (Московская архитектурная школа), основатель и руководитель бюро «Архитекторы АСС»
Максим Атаянц – архитектор, основатель и руководитель «Мастерской Максима Атаянца» (Россия, Санкт-Петербург)
Лука Молинари – архитектор, архитектурный критик, куратор (Италия)
Александр Пономарев – художник, путешественник, мореплаватель, Офицер французского Ордена искусств и литературы, член Российской академии искусств
Михаил Филиппов – архитектор, основатель и руководитель «Мастерской Михаила Филиппова» (Россия, Москва)
Томас В. Шаллер – архитектор, художник, почетный президент ASAI (Американская Ассоциация Архитектурных Иллюстраторов)
Сергей Эстрин – архитектор, основатель и владелец «Архитектурной мастерской Сергея Эстрина» (Россия, Москва)

Организатор конкурса: сайт Archplatforma.ru (Группа сайтов 360.ru)

Программные партнеры конкурса:  Фонд Сергея Чобана – Музей архитектурного рисунка в Берлине, Главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов, Союз московских архитекторов
Партнер конкурса: LAUFEN (компания Roca Group)
Информационные партнеры: Интернет-порталы ARСHI.RU; АРХСОВЕТ Москвы, журналы speech:, ПРОЕКТ БAЛТИЯ, TATLIN

http://competitions.archplatforma.ru/

Фото: Дарья Разумникова

 

 

 

 

В новой огранке

11.04.16
19:15

Бюро Dominique Perrault модернизировало деловой комплекс «Башни Моста Севр», построенный по проекту Даниеля Бадани и Пьера Ру-Дорлю в 1975 году. Теперь он крепко связан с городом и сияет днем и ночью, за что получил новое имя – Citylights («Огни города»)

Фото Daniel Badani, Pierre Roux-Dorlut

«Башни Моста Севр» –  характерные образчики модернисткой проектировочной мысли cередины 1970-х. В поисках оптимальной геометрии авторы пришли к шестигранным объемам, состыковав их по три в трех зданиях. Автономной, разновысотной связкой комплекс поднялся посреди на тот момент еще пустынной территории в западном промышленном предместье Парижа Булонь-Биянкур, в районе Понт-де-Севр. Сейчас он плотно застроен и имеет хорошую транспортную доступность. Прямо к башням выходит станция метро сети «Большой Париж», что поместило комплекс практически в сердце города и сделало его неотъемлемой частью урбанистического развития по одноименному, амбициозному проекту.

Фото André Morin/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Если прежде башни были отрезаны от своего окружения, то план реновации связал их сетью пешеходных маршрутов с новым кварталом Trapeze, который был сформирован на территории, ранее принадлежавшей заводу Renault. Некоторые его корпуса были перепрофилированы под офисные и жилые, но преобладают новостройки. Архитекторы Dominique Perrault «подключили» башни к кварталу, организовав перед ними обширную плазу, проложив по периметру пассажи и разбив сады с детскими площадками. Общая площадь новых общественных пространств, соединяющих комплекс с окружением, составила 53 000 кв.м.

Фото André Morin/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото André Morin/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото André Morin/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Несомненным достоинством оригинальной архитектуры башен является шестиугольная конфигурация их «лепестков». Благодаря ей открытые офисные интерьеры располагают круговым обзором, видами на Париж и его западные пригороды,  95% офисов получают прямой солнечный свет. Авторы реконструкции постарались извлечь из этого преимущества еще больше пользы. Все окна были расширены, теперь простенки – 55 см ( вместо прежних 110).

Фото Daniel Badani, Pierre Roux-Dorlut

Фото Daniel Badani, Pierre Roux-Dorlut

Фото Daniel Badani, Pierre Roux-Dorlut

В новых навесных, вентилируемых фасадах были использованы преимущественно алюминиевые рамы и панели и суперпрозрачное стекло. Треть фасадов получила на разной высоте граненые «наличники» из алюминия, образующие своеобразные «браслеты» вокруг башен. Эти элементы отражают солнечный свет и нивелируют разницу в степени освещенности между северными и южными помещениями в течение дня.

Фото Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фасады также снабжены автоматическими жалюзи, реагирующими на погодные изменения и защищающими от перегрева. Эта и другие системы экоустойчивости, внедренные в ходе модернизации, позволили комплексу сертифицироваться по системе BREEAM.

Фото Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фасадная «огранка» эффектно блестит на солнце, LED-подсветка делает башни одним из эффектных акцентов ночного Парижа, оправдывая название, которое комплекс получил после реконструкции – Citylights.

Фото Vincent Fillon/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Неприкосновенными для изменений были только бетонные структуры самих башен. Центральную зону между ними реорганизовали, построив новый трехуровневый холл. В нем расположились дополнительные входы во все башни, просторный вестибюль с зоной отдыха для посетителей, консьерж-сервис, стойки рецепций,  пять ресторанов, один из которых на открытой террасе, конференц-центр на 300 мест, тренажерный зал и детский сад для детей сотрудников компаний-резидентов. Также ко второй башне, обращенной к Сене, пристроили еще один шестигранный лепесток, соразмерный остальным и имеющий террасу на крыше.

Фото Vincent Fillon/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото Vincent Fillon/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото Vincent Fillon/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото Vincent Fillon/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото Vincent Fillon/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото Vincent Fillon/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото Vincent Fillon/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото Vincent Fillon/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото Vincent Fillon/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото Vincent Fillon/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото Vincent Fillon/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото André Morin/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Фото André Morin/Dominique Perrault Architecture/ADAGP

(с) Dominique Perrault Architecture/ADAGP

(с) Dominique Perrault Architecture/ADAGP

(с) Dominique Perrault Architecture/ADAGP

(с) Dominique Perrault Architecture/ADAGP

(с) Dominique Perrault Architecture/ADAGP

(с) Dominique Perrault Architecture/ADAGP

(с) Dominique Perrault Architecture/ADAGP

(с) Dominique Perrault Architecture/ADAGP

(с) Dominique Perrault Architecture/ADAGP

Проектные данные:

Архитектура: Dominique Perrault Architect, Париж
Консультанты: EGIS (структура), EPPAG (фасады), AVLS (акустика), AADT (безопасность)

Дизайн центрального холла: Gaëlle Lauriot-Prévost; 

Интерьер входных зон: Didier Gomez

Площадь участка:  20 000 кв.м

Общая площадь зданий: 85 400 кв.м. (включая 75 000 кв. м реновации и 10 400 кв.м расширения - строительства новой башни и центрального холла)
 

Официальный сайт архитектурного бюро: perraultarchitecture.com 

 

 

 

 

 

 

Артур Скижали-Вейс: «Жить под водой мы начнем раньше, чем в космосе!»

06.04.16
14:20

В рамках редакционного спецпроекта «Под знаком воды», мы поговорили с участником конкурса «АрхиГрафика 2015-2016», архитектором, фантастом и футурологом о вызовах водной стихии, его идеях для Москвы-реки и особенностях авторской техники рисунка.

Людям, интересующимся футурологией и архитектурной графикой, имя Артура Скижали-Вейса, скорее всего, знакомо. Он – архитектор, художник, теоретик, публицист, преподаватель. Член Союза московских архитекторов, член Ассоциации футурологов России. Десять из двадцати лет архитектурной практики проработал вместе со своим учителем и руководителем — академиком Яковом Белопольским — в мастерской №11 «Моспроекта – 1». С начала 2000-х погрузился в проблематику архитектурного фантазирования, воплощая размышления в графических работах. Сегодня они хранятся в важных частных и музейных собраниях, в том числе в Фонде Сергея Чобана – Музей архитектурного рисунка (Берлин). Широкую известность рисунки Скижали-Вейса получили с подачи критика Григория Ревзина после выставки «Архитектурное фэнтези» на АРХМоскве и публикаций в журнале «Проект Классика» в 2005 году. И уже три года подряд фантазии архитектора-художника задают высокую техническую и концептуальную планку на Международном конкурсе «АрхиГрафика», инициированном нашим сайтом. Он дважды становился лауреатом конкурса и участником его итоговых выставок, в премьерном выпуске получил спецприз от партнеров проекта – Laufen ( компания Roca Group). В нынешнем, третьем соревновании, приближающемся к финалу, выступил в трех номинациях, и так совпало, что все представленные рисунки затрагивают тему воды. Это послужило поводом для давно намечавшейся беседы о прогнозах, теориях, графическом мастерстве с самобытным, провоцирующем на конкурсной площадке самые бурные и острые дискуссии автором.

К рисункам номинации «Москва: архитектура и вода» вопросов нет – там воду нужно было рисовать по условиям. Но у вас в этот раз вода появляется везде – и в категории «проект», и в фантазиях на свободную тему. Это случайность или сознательная презентация важного для вас круга работ?

В этот раз так звезды сошлись: по гороскопу я рыба, потомок протоцивилизации акванавтов… Ну а если говорить серьезно, то интерес к теме взаимодействия архитектуры и воды возник давно. В 1990-х по моему проекту в Москве построили мост через Водоотводной канал, это одна из самых удачных моих реализаций, и мне до сих пор нравится рисовать и разрабатывать мосты.

Инженерно-пешеходный мост через Водоотводной канал в составе комплекса Российского культурного центра. Авторы: архитектор А.В. Скижали-Вейс, инженер Н.Ф. Кургузиков, 1996.

А примерно с начала 2000-х годов меня увлекла тема взаимодействия человечества и Мирового океана. Мы живем на голубой планете, покрытой океанами. Мировой океан занимает 71% земной поверхности, средняя глубина  –  3800 метров. Подавляющая часть человечества живет рядом с водой. Многие очаги цивилизации сформировались, находятся на побережье и просто обречены на постоянный диалог с океаном. Добавим к этому активный рост плотности населения на земле – к 2050 году его численность достигнет 9,1 миллиардов человек. Получается, что новой перспективной областью для распространения жизни людей на Земном шаре должна стать именно гидросфера, тем более, что научно-технический прогресс в перспективе позволяет это сделать. Жить на воде и под водой мы начнем раньше, чем в космосе! 

«Искусственный остров», 2004. Из серии «Архитектура Всемирного потопа»

Со времен библейского Всемирного потопа его повторение предсказывалось не раз. Что думает по этому поводу современная футурология?

Современная Архитектурная футурология должна перейти от легенд, мифов и предсказаний к научному проектному прогнозированию с максимально возможным временным горизонтом. Опираясь на современные знания и мониторинг, нужно понять: насколько серьезна эта угроза для человечества, и какие меры нужно предпринимать в будущем. Научное сообщество сошлось во мнении, что уровень Мирового океана ближайшие столетия неуклонно будет подниматься из-за бурного антропогенного воздействия на климат Земли. Воздействие парниковых газов на атмосферу планеты колоссально, не случайно сейчас оно поставлено под жесткий контроль под эгидой ООН. Существует квотирование парниковых газов, которое обязательно для всех государств мира. Сегодня это вопрос уже развития мировой экономики и выделения миллиардов долларов инвестиций в программу противодействия глобальному потеплению.

Акваполис, 2004. Из серии «Архитектура Всемирного потопа»

К сожалению, точка невозврата пройдена, и процесс потепления можно только замедлить в той или иной степени, но не остановить, так что рукотворный мировой потоп, увы, нам гарантирован. Следствием его станет не только таяние ледников, деградация вечной мерзлоты, нарастание природных катастроф, а изменение всей береговой линии на планете, разрушение неприспособленной инфраструктуры, исчезновение целых государств, переселение на возвышенности и вглубь материков, создание искусственной суши – авкаполисов, проектирование климатических убежищ, городов-ковчегов, грандиозная миграция населения и т.д. В октябре 2015 года я выступил экспертом по этим футурологическим вопросам и подготовил научный доклад на международном фестивале «Зодчество- 2015»: «Климатоустойчивая архитектура – способ выживания на планете Земля». (Материалы доклада можно найти по ссылке).

Интерьер купольного пространства города-Ковчега, 2015.

В номинации «Рисунок к проекту» вы представили концепцию комплекса-ковчега, способного в случае цунами укрыть 100 000 человек. Почему вы взялись за разработку такой «экстремальной» типологии? Как это сооружение устроено, и для каких мест на земле могло бы пригодиться?

Такая «экстремальная» типология чрезвычайно важна для размышлений архитектора-футуролога в свете нарастающих природных катаклизмов, описанных выше. Сегодня в мировой архитектуре существует комплексное понятие – устойчивое развитие (sustainable development). В добавление к этому я предлагаю типологию «Архитектуры чрезвычайных ситуаций», способной выдерживать и противостоять различным природным катастрофам, в частности, цунами. До сих пор никто не предпринимал попыток перейти от мониторинга СПЦ (системы предупреждения цунами) и гуманитарных миссий спасения после катастроф к программе проектирования фундаментальных масштабных городов-ковчегов – буферных зон, рассредоточенных по планете, где можно укрыться и, после ухода волны и ураганов, на протяжении значительного времени жить пока идет восстановление разрушенной инфраструктуры. Это должны быть не маловместительные временные бункеры, спасательные капсулы, как это сейчас существует в Японии, а заранее спроектированные и построенные центры спасения и эвакуации, рассчитанные сразу на десятки и сотни тысяч человек беженцев, пострадавших от природных катастроф.

План общественной зоны города-Ковчега, 2015.

Сейчас, отчаявшись найти хоть какое-то решение, японцы пытаются выстроить стену-волнорез 12,5 метров высотой, протяженностью 400 км за 7 млрд. долларов, уродуя побережье и экологию целого региона. Я предлагаю альтернативное решение за те же деньги  –  идею экспериментального высокотехнологичного города-ковчега, имеющего прочный защитный геодезический купол, который будет расположен на побережье как продолжение горы, 650 метров над уровнем мирового океана (самая высокая точка разрушений от цунами в истории наблюдений), замкнутую автономную систему жизнеобеспечения с искусственным климатом. Типологически по структуре эти «города-ковчеги» можно отнести к компактным идеальным городам, появившимся еще в эпоху Ренессанса, с одной существенной оговоркой: в 21 веке это должны быть техно-эко-полисы, социальные коммуны, выстроенные с гуманитарными, научными и экологическими целями! (Подробно с проектом «Сухопутного города-ковчега» можно ознакомиться на конкурсе «Зеленый проект 2015-16», в номинации «Архитектура чрезвычайных ситуаций» по ссылке)

Размещение города-Ковчега на побережье, 2015.

А если под угрозой окажутся города-миллионники, как им спасаться?
Как эксперт и архитектор-фантаст я пристально слежу за различными голливудскими фантастическими фильмами на тему постапокалипсического устройства мира, которые предлагают различные сценарии событий. Несмотря на разнообразие сюжетов, все они имеют одно общее сходство: когда происходит массовая – многомиллионная гибель людей, им нужна надежда не только на их спасение, но и на продолжение жизни их детей и внуков. Они готовы терпеть лишения и страдания сегодня, зная, что завтра жизнь снова начнет возрождаться. Именно для этих целей могут понадобиться мои «города-ковчеги», рассредоточенные по миру под эгидой ООН – как точки нового отсчета, центры спасения и возрождения цивилизации после глобальных природных катастроф и даже воин! 

Дома-амфибии, 2004. Из серии «Архитектура Всемирного потопа»

Искусственные острова с небоскребами, очень похожие на те, что вы изображаете в серии фантазий «Архитектура Всемирного потопа», уже стали реальностью. Есть ли предпосылки к массовому появлению подводных домов и домов, передвигающихся по воде?
Не будем забывать о том, что мои рисунки, представленные на конкурс, в этой серии были задуманы и нарисованы в начале 2000 года, 10-15 лет назад, я был пионером-экспериментатором. Кое-что из этого становится сегодня реальностью, а значит, я был прав тогда в своих профессиональных рассуждениях относительно развития архитектуры будущего. Однако еще не все так безнадежно устарело и превратилось в классику архитектурного фантазирования. Грядет эра искусственного интеллекта (ИИ), стремительного развития робототехники, движущихся зданий-машин, динамической архитектуры, способной оптимизировать свою структуру и отделку как внутри, так и снаружи. Время статичной архитектуры, «застывшей музыки», проходит. Мы стоим на пороге роботизированных «умных» сооружений, умеющих видоизменяться под любые функциональные и эстетические задачи. В моей серии есть «Дома-амфибии», способные двигаться, плавать и нырять на глубину, подбирая климатических беженцев и перевозя их в «Акваполисы». У них гидравлические, телескопические ноги-опоры, чтобы иметь возможность не только плавать, но и зависать на мелководье, и выходить на сушу в любом месте. До этого пока прогресс не дошел, но год уже близок. Подводные поселения для акванавтов я так же разрабатывал и рисовал в эскизах, у меня вообще собралась за эти годы очень солидная библиотека эскизов фантастических образов, которые ждут, чтобы их превратили в большие графические листы. К сожалению, времени проиллюстрировать красиво и масштабно все идеи не хватает из-за большого объема теоретических исследований, но я периодически заглядываю в свои эскизы и произвожу их  апгрейд.      

Административно-деловой центр на воздушном сообщении. Эскиз

Футуристический объемный город. Эскиз

В номинации «Москва: архитектура и вода» вы нарисовали свою версию будущей застройки Бережковской набережной и вариант модернизации моста в Братеево. Почему именно эти места столицы привлекли ваше внимание?
Во-первых, я благодарен Сергею Кузнецову, патронирующему эту номинацию, за его вклад как градостроителя в развитие темы современных набережных Москвы-реки, поэтому я как архитектор-футуролог с энтузиазмом подхватил его призыв. Обозначенные рисунками места я выбрал в качестве узловых примеров обустройства Москвы-реки в центральном районе города и на периферии, в спальном районе, для создания единой концепции ультрасовременных речных центров, связанных единой философией взаимодействия. Сегодня нельзя уже проектировать – рисовать точечно, без оглядки на общие интеграционные градостроительные процессы, тем более, что река – это главная, красивейшая, протяженная магистраль нашего города, и не столько хозяйственно-транспортно-питьевая артерия, сколько экологический, эстетический и многофункциональный резерв для создания комфортной ландшафтной среды обитания. Москва- река течет пока очень изолировано, с редкими транспортными мостами, как непреодолимая преграда эпохи Средневековья.

Бережковская набережная 2050 года, 2015. Из серии «Речные центры Москвы будущего»

Сегодня необходимо проектировать не только новые мосты и реконструировать существующие, а выходить на реку с новыми прорывными проектами, превращая безлюдные пространства набережных в центры сосредоточения городской жизни. Причем это могут быть центры, вертикально организованные, или пространственные горизонтальные сооружения над рекой, имеющие выходы к воде и возможность подплыть к  небольшим причалам, вплоть до организации искусственных островов и уютных бухт. Сплошная, высокая, неприступная гранитная стена берегов эпохи «Сталинизма» должна уступить место демократичному, дружелюбному общению и взаимодействию жителей и туристов с рекой. Добиться этого можно не только с помощью лавочек, велосипедных дорожек, мощения и цветников, а более радикальными, смелыми архитектурными решениями.    

На сайте конкурса в комментариях к предложению для Бережковской набережной прозвучали сомнения в необходимости строительства здесь высотных сооружений. Как вы обосновываете их уместность?
Справедливости ради стоит отметить, что в комментариях есть разные мнения, в том числе приветствующие данное решение. Тем не менее, я постараюсь ответить, почему я на нем остановился. Я проанализировал градостроительную ситуацию и пришел к выводу, что одного комплекса «Сити» мало для центра Москвы, нужен некий градостроительный высотный противовес, выходящий именно к реке, имеющий принципиально другую функциональную структуру.  Начну с того, что мои здания принадлежат городу и горожанам, а не офисным корпорациям, разделившим территорию Москва-Сити на частные непроходимые и охраняемые «высотные княжества».

Бережковская набережная 2050 года, 2015. Фрагмент. Из серии «Речные центры Москвы будущего». 

В огромных конусах находятся круглогодичные висячие городские сады, выставочные пространства, музеи, кинотеатры IMAX, кафе, фитнес-залы, бассейны с рекреационными прогулочными пандусами и т.д. Внизу оранжереи выходят прямо к воде, где устроены причалы разного класса, где можно взять на прокат яхту, катер или сесть на маршрутный теплоход. На крышах оборудованы обзорные террасы с вертолетными площадками для путешествий над городом. В тело башен встроен посадочный модуль городской прогулочной канатной дороги для туристов, желающих увидеть центр Москвы. Все башни в нижнем уровне объединены воздушными прогулочными переходами над Бережковской набережной, которые соединены с существующим пешеходным мостом Богдана Хмельницкого. В башни-сады можно попасть и с площади Европы по наклонным движущимся тротуарам, перекинутым через проезжую часть. В градостроительном плане сейчас это незастроенное место занимает малоинтересный городской причал «Киевский» в виде широкой лестницы к воде, далее идет благоустроенная и озелененная круглая площадь Европы с фонтаном, которую я сохраняю и композиционно подхватываю. С противоположенной стороны находится известный жилой дом с полукруглой экседрой на высоком зеленом холме. Поэтому не случайно я использовал тему круглых в плане башен, вокруг которых пульсирует хайтековский ритм и стиль жизни нового центра притяжения горожан к реке. Уверен, этот композиционный прием можно использовать и в других местах Москвы-реки для создания новых высотных речных ориентиров – силуэтов города по аналогии с известными московскими высотками. 

Братеевский молл-мост, 2015. Из серии «Речные центры Москвы будущего»

Какими функциями вы предлагаете наполнить круглый мост в Братеево?
Проект моста-молла в спальных районах Марьино и Братеево –  это также элемент развития моей концепции современных центров для Москвы-реки, описанной выше. В данном случае речь идет об оживлении и технической модернизации существующего транспортного Братеевского моста конца 1990-х годов. Я использовал его как важнейшую отправную точку, достроил вокруг него полукружия над рекой и получил новый тип круглого многофункционального речного центра. Архитектурная задача состояла в придании морально и технически устаревшему инженерному сооружению не только новой, запоминающейся формы, но и новых городских функций, которые будут востребованы. В первую очередь –  это крупный торговый центр-молл со своими причалами, что делает его привлекательным для инвесторов. Помимо ритейла, там могут быть  кафе, выставочные залы, фитнес, культурно-развлекательные заведения и даже беговая дорожка на верхней палубе с кольцевым бульваром и смотровыми площадками. Высоко поднятое красивое святящееся кольцо в обрамлении примыкающих зеленых бульваров имени 850-летия Москвы, притягивало бы к себе взгляды всех жителей округи. Рядом с ним можно устроить фонтаны, лодочные станции и парковые аттракционы.

Какие примеры мировой архитектуры у воды вас впечатляют?
Если говорить о гармоничном взаимодействии воды и архитектуры, меня вдохновляет «Город искусств и наук» постройки Сантьяго Калатрава в испанской Валенсии; набережные и комплекс «Марина Бэй Сэндс» Сингапура; гостеприимные, демократичные и красивые каналы Амстердама; правительственные дворцы в Бразилиа Оскара Нимейера; «острова Пальм» и ультрасовременная застройка в Дубае (ОАЭ); футуристические проекты на воде и возле нее, созданные на основе «Архибиотики» Винсента Каллебо, и многое другое. Мировой опыт очень важен для моего мировоззрения архитектора-футуролога, я использую разные идеи в своем творчестве, но при этом всегда создаю свои оригинальные концепции с оглядкой на поставленные градостроительные задачи без копирования и прямого заимствования. 

Почему для визуализации футуристических концепций вы используете технику ручной, как сейчас иногда говорят, «архаической» графики?
Ни в коем случае не «архаической». Отвечу как архитектор-футуролог: эта техника будет существовать всегда, но будет эволюционировать и видоизменяться каждым следующим мастером, который будет продолжать ей заниматься с использованием одухотворенной человеческой руки и развитого воображения! Другое дело, что мозг человека иногда будет использовать носимый микрочип, а рука – виртуальный модулятор)). Все трудоемкие рендеры-презентации и машинерию проектов скоро будут делать роботы с искусственным интеллектом (ИИ), а не люди. Архитектор будет вводить информацию с эскиза или со своего голоса – дирижировать процессом, этого будет вполне достаточно машине с ИИ, дальше на 3D печать и все.

Братеевский молл-мост, 2015. Фрагмент. Из серии «Речные центры Москвы будущего»

Все ваши рисунки отличаются фантастически подробной проработкой деталей. Сколько времени уходит на то, чтобы нарисовать такую композицию, как скажем, «Бережковская набережная 2050 года»? У вас есть какие-то технические приемы рисунка, «ноу-хау», которыми вы могли бы поделиться с нашими читателями?

Мои рисунки –  это тщательно проработанные матрицы нового мира, который я вижу и создаю, «зуммируя» элементы проектов. Мне мало обобщенных абстрактных силуэтов, я хочу показать глубокое детальное построение воображаемых объектов, так, как они будут существовать в действительности. Я предтеча следующего поколения архитекторов-рисовальщиков, которые с помощью живого и точно срежиссированного рисунка будут общаться с ИИ.  
К такой фантастической деталировке своих рисунков я пришел не сразу и тренировался годами, шлифуя свое мастерство. Дело в том, что многие  боятся или не знают, как сделать так, чтобы рисунок не распадался на отдельные фрагменты, но мне удалось этого достичь. Итоговая графическая матрица – содержащая множество кодов и символов не прощает дисгармонии. Все должно быть слитно, упорядоченно и соподчинено. Это как блокбастер Голливуда, где каждая технически сложная мизансцена работает на финальный эпизод, все должно быть крепко связано в единый, детально проработанный графический сюжет и образ. Виртуозная деталировка выявляет качество и глубину общего замысла, наполняет его «плотью и кровью». «Бережковская набережная» была нарисована за три недели, две из которых ушло на подготовительную работу – разработку сценария проекта, изучение дополнительных материалов, промежуточные эскизы, обдумывание и поиск выразительного финального образа. Сам графический лист технически нарисован за неделю, включая доработку упомянутых деталей и покраску.

 «Улица-канал идеального города», 2002. Из серии «Образы идеального города», работа участвовала в конкурсе «АрхиГрафика 2013»
 

В многоступенчатом процессе рисования мне важно сохранить боевой настрой и воодушевленность, поэтому я не рисую долго, а примерно по 4-6 часов в день, не более, иначе все «замыливается», и глаз-мозг устает.  В конечной стадии важно набрать контраст и смоделировать освещение, оглядываясь на самые первые интуитивные эскизы. Иногда я откладываю работу на месяц-два и потом доделываю, когда появляется время. Есть графические листы, которые идейно срежиссированы, но не закончены и «томятся в эскизах» годами, а я к ним потом возвращаюсь. Они все живые – не цифровые, каждый рисунок со своим характером. Когда они собираются в серию по темам, они производят «убойное впечатление» на зрителя своей разработанностью и погруженностью в материал. Сейчас я замышляю целые графические серии – фантастические романы, главное, чтобы здоровья хватило их все нарисовать. Важно то, что я совмещаю вербальное и визуальное моделирование в своих фантазиях, благодаря этому они становятся более глубокими по содержанию. Я могу описать какие-то чувства или идею на бумаге, а потом вставить ее в композицию в качестве графического символа. Иногда придумываю подписи для работ, научился этому у Гойи, в серии «Капричос». Важно рисовать и думать одновременно, полностью погружаясь в процесс, тогда происходит чудо фантастического преображения действительности. И еще одно «ноу-хау»: надо много работать, постоянно учиться, совершенствовать вербальный и визуальный метод презентации своих идей, нельзя себя жалеть и останавливаться на достигнутом, нужно экспериментировать с новыми темами и образами из мира прошлого или будущего.

Вы преподаете архитектурное фантазирование. Как вы строите занятия? Какие темы для размышлений предлагаете ученикам? Какими изобразительными средствами учите воплощать их замыслы?
Я преподаю на двух образовательных площадках Москвы. Первая открылась в ВШСД МАРХИ, в 2012 году, там я веду авторский курс по «Архитектурному фантазированию», сопровождающийся лекциями и мастер-классами по рисунку. Это для взрослых и студентов, на официальном сайте ВШСД выложена подробная программа и видеоролик обзорной лекции (см. здесь и здесь).
Вторая площадка находится в детской школе искусств имени Стравинского, она открыта в 2015 году и рассчитана на детей с 10 до 18 лет. Там я преподаю «Архитектурное творчество» по своим авторским методикам, программа выложена на официальном сайте школы (см. здесь)
Везде можно записаться на новый год обучения. Темы, построение занятий, подробное содержание можно посмотреть по указанным ссылкам.
Изобразительные технические средства я использую традиционные, человеческие: тренированные глаз, руку, мозг, развитое воображение, природные способности учеников и психологию восприятия.

«Мосты мечты», 2005. Из серии «Образы идеального города», работа участвовала в конкурсе «АрхиГрафика 2013»

Я преподаю «Вербально-визуальный метод» обучения, не имеющий аналогов, в отличие от известной системы Якова Чернихова, который провозгласил: «Везде, всегда и всюду заменяй слово графикой» (принцип №9 «Заповеди графики»), что являлось большим теоретическим заблуждением беспредметной графики «Супрематизма» начала 20 столетия. В 21 веке я учу разрабатывать архитектурный образ вербально так же тщательно, как и визуальный. Для меня первична идея, потом ее вербально-смысловая трактовка, и затем на ее основе появляется множество визуальных форм. Ученики выбирают из них оптимальный вариант, который в состоянии графически представить. Для меня цепочка «архитектурная идея - вербальный сценарий - итоговый графический образ» неразрывна, одно продолжает другое, никакой подмены или замены! 
Поэтому я так люблю коллективные обсуждения с учениками созданных ими различных архитектурных композиций и образов. Я стараюсь, чтобы они учились интеллектуально – плодотворно, быстро творчески мыслить-разговаривать с помощью рисунка. После занятий они быстро прогрессируют, познают новый мир и удивляются, как много для себя открыли. В благодарность я вижу их красноречивые горящие глаза и прекрасные, умные рисунки – меня это сильно заряжает. Это та самая обратная отдача вложенной в них энергии, ради которой стоит жить и творить.

Страница графики Артура Скижали-Вейса:  http://www.artmajeur.com/ru/member/veis2011

 

 

 

Заха Хадид (31.10.1950 – 31. 03. 2016)

04.04.16
19:10

Вспоминаем слова и дела одного из самых важных архитекторов последнего столетия, ушедшего из жизни 31 марта 2016 года.

 

Фото Steve Double

Фантастическая, феноменальная, великая – эпитеты и слова признания, которыми, параллельно со столь же страстной критикой, награждали Заху Хадид при жизни, не сходят со страниц печатных и электронных СМИ и соцсетей со дня, когда ее не стало. Друзья и коллеги скорбят и делятся воспоминаниями, отдавая должное ее врожденной смелости,  неимоверной воле, целеустремленности, таланту. Множество людей, не знакомых с ней лично, и даже далеких от архитектуры, выражают свои переживания и сожаления по поводу внезапного ухода личности, уже казавшейся такой мощной и незыблемой глыбой.
В четверг, 31 марта 2016 года, Заха Хадид скончалась в госпитале Майами от сердечного приступа. Ей было 65 лет. Для архитектора – возраст творческого расцвета. Несмотря на длительный период «бумажной архитектуры», работы «в стол», с нулевых, когда пришло признание, она успела очень много. Будучи человеком не только талантливым, но и чрезвычайно продуктивным и проницательным, смогла найти столь надежную команду и партнеров и так все организовать, что за последние годы Zaha Hadid Architects вышло на второе, по крайней мере, среди британских компаний, место по востребованности, разработав свыше 99  проектов для более, чем 44 стран мира.

Фото Davide Pizzigoni
Квартира Захи Хадид в Лондоне. На стене картина «Тектоника Малевича» к дипломному проекту в школе Архитектурной Ассоциации

Со студенческих лет пребывая под впечатлением от творчества Казимира Малевича, Эля Лисицкого и других мастеров русского авангарда, Заха Хадид создала в архитектуре и дизайне свою Вселенную пространственных структур, всегда наполненных невероятной энергией –  неважно, были они при этом деконструктивистскими, разлетающимися и острыми, как осколки, или текли единым, органическим целым. Одной из первых ее команда начала успешно внедрять в проектирование принципы параметрического 3D-моделирования, к которым сегодня обращается все больше архитекторов в мире. С равным энтузиазмом Хадид бралась за крупные объекты и предметный дизайн, проектировала все – от  небоскребов до украшений. В ее профессиональной судьбе были громкие победы (Прицкеровская и другие престижные премии) и досадные поражения, когда проекты, на которые было потрачено много сил и времени, несправедливо отклонялись (недавняя история со стадионом в Токио). Она всю жизнь ломала стереотипы, пробивала стены и не шла на компромиссы.
В память об архитекторе, сумевшем реализовать то, что часто считалось нереализуемым, мы публикуем ее объекты, представленные на нашем сайте с начала его работы в 2010 году. И высказывания об архитектуре и жизни – а для Захи Хадид это были синонимы, прозвучавшие в разных интервью.

Рим. Центр Совеременного искусства MAXXI. 2010

Фото: Helene Binet

Фото: Helene Binet

Архитектура – больше не мужской мир. Идея, что женщина не может мыслить трехмерно, смешна. Из интервью Alan Yentob. BBC One, July 30, 2013.

 

Гуанчжоу. Оперный театр. 2011

Фото Iwan Baan

Я всегда хотела построить то, что я называю теоретическими проектами. Я никогда не воспринимала свои бумажные работы просто как рисунки, они были инструментом производства реальности. В Архитектурной Ассоциации до середины 1970-х еще доминировали принципы модернизма. Альтернативой выступали «историцизм», постмодернизм и неорационализм. Я подозревала, что должна быть и какая-то другая альтернатива, и начала выполнять модернистские проекты, еще не зная, что открою на этом пути другие вещи. Из интервью Alain Elkann. The World Post.


 

Глазго. Музей транспорта. 2011

Фото Hawkeye Aerial Photography

Фото Hufton + Crow

Профессия и образование тесно связаны. Интересно, что сейчас практика стала куда большим приключением, чем учеба, в отличие от ситуации 30- летней давности. Внутри профессии должно быть больше сплоченности и обмена идеями, больше площадок для дискуссий. И должны появляться новые люди, потому что все мы стареем, и я в том числе. Из интервью Brett Steele. The Architectural Review.

 

 Пекин. Торгово-офисный комплекс. Galaxy SOHO. 2012

Фото Hufton + Crow

Фото Iwan Baan

Архитектор должен иметь право на ошибку. Никто не может быть все время совершенством. Особенно в молодости. Из интервью Richard Waite. The Architect’s Journal
 

Мичиганский Университет. Музей современного искусства Эли и Эдит Брод. 2012

Фото Paul Warchol

Технологии идут к тому, что стены домов и все предметы внутри них cтанут мобильными. Возможно, даже у ванной не будет фиксированного места в интерьере. Кто-то любит жить в квартирах с тремя, четырьмя комнатами определенного размера, потому что им нравится определенность пространства. А другим людям нравится открытая планировка, в которой нет жестких границ, а возможно и стен нет вовсе. Из интервью designboom.

 

Монпелье. Административное и офисное здание Pierresvives. 2013

Фото: Helene Binet

Фото: Helene Binet
 

Меня всегда интересовало, как наше движение в пространстве влияет на архитектуру… Мы смотрим на мир одновременно со множества точек – никогда с одной единственной... Движение в пространстве – критический момент во всех зданиях, оно влияет на наше восприятие времени и взаимоотношения, которые мы устанавливаем с нашей архитектурной средой. Sophie Lovell. Uncube

 

Баку. Культурный центра Гейдара Алиева. 2013

Фото © Iwan Baan

Фото Hufton + Crow

Фото © Helene Binet

 

Cеул. Дворец дизайна. 2013

Фото © Virgile Simon Bertrand

Творчество — это способ осмысления мира. И более того, его формирования... Мое дело – архитектура. Это настолько требовательное, поглощающее дело...Из интервью Марии Варденги
 

Центр Ближнего Востока, Оксфордский Университет. 2015

Фото © Luke Hayes

Фото © Luke Hayes

Некоторые думают, что я грубая, говорят, что у меня взрывной характер. Но это не так. Я могла бы быть милой и дипломатичной, но это не мое. Просто я не считаю нужным расточать направо и налево комплименты и похвалы. Источник
 

Москва. Офисное здание Dominion Tower. 2015 

Фото Илья Иванов

Фото Илья Иванов

Фото Илья Иванов

Предметы проектировать не легче и не менее интересно, чем здания, но результат видишь быстрее. Я бы хотела уделять дизайну больше времени, но есть другие дела. Из видеоинтервью DEZEEN
 

Cтол Liquid Glacial для David Gill Galleries

 

Z-Chair, Sawaya&Moroni, 2011

Люстры Slamp. 2013

Кресло Manta Ray Duo. Sawaya&Moroni. 2014

 

 Ваза Сitco. 2015

 

 Фото © Jacopo Spilimbergo

Я ни о чем не жалею. Если вы хотите легкой жизни, работать с девяти до пяти, потом спокойно отдыхать дома, не идите в архитектуру.Из интервью Richard Waite. The Architect’s Journal

 

Фото Brigitte Lacombe

Заха Хадид родилась 31 октября 1950 года в Багдаде, в семье крупного бизнесмена, одного из основателей Национальной Демократической партии Ирака. В 1972-м окончила математический факультет Американского Университета в Бейруте и уехала учиться в Лондон в школу Архитектурной Ассоциации. Среди ее преподавателей были Рэм Колхас и Элиа Зенгелис. Поработав у Колхаса в ОМА, в 1979-м Хадид создает в Лондоне собственное бюро Zaha Hadid Architects.1983 г. –  проект клуба «Пик» для Гонконга  побеждает в крупном международном конкурсе. 1993 г. – первый реализованный проект – пожарная часть компании Vitra в Вайле-на- Рейне. 1999 г. – Центр современного искусства Розенталя, построенный в Цинциннати, становится точкой отсчета стремительного взлета. 2004 г. – Притцкеровская премия. 2010 г. – Приз Стерлинга за Музей MAXXI в Риме.  2015 г. – Королевская золотая медаль RIBA. До 1987 года Заха Хадид оставалась преподавателем Архитектурной Ассоциации, а позже была приглашенным профессором многих важнейших учебных заведений, включая Колумбийский университет, Гарвард, Йель, Венский университет прикладных искусств.

 

 

 

 

 

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15    






Арх.бюро
Люди
Организации
Производители
События
Страны
Наши партнеры

Подписка на новости

Укажите ваш e-mail:   
 
О проекте

Любое использование материалов сайта приветствуется при наличии активной ссылки. Будьте вежливы,
не забудьте указать источник информации (www.archplatforma.ru), оригинальное название публикации и имя автора.

© 2010 archplatforma.ru
дизайн | ВИТАЛИЙ ЖУЙКОВ & SODA NOSTRA 2010
Programming | Lipsits Sergey