Гипноз пустого листа

16.12.15
14:46

Архитектор, художник, ректор школы МАРШ и член Жюри конкурса «АрхиГрафика 2015-2016» Евгений Асс рассказывает о том, как и зачем он рисует.

2 декабря в московском ЦДА по приглашению оргкомитета конкурса «АрхиГрафика» и Союза московских архитекторов Евгений Асс прочел лекцию «За горизонтом». Его выступление продолжило серию встреч, раскрывающих профессиональную позицию и мировоззрение архитекторов через их рисунки. Евгений Викторович признался, что рисует постоянно, но сам не всегда понимает, зачем и что именно, и, кажется, во время лекции проговаривал какие-то вещи не только для аудитории, но и для себя cамого. Его графика – одновременно простая и сложная, как любой выход из повествовательной предметной формы в абстрактное пространство, допускающее множественность значений.

Известно, что в архитектуре Евгения Асса интересуют визуально трудно выразимые вещи – тактильные, слуховые и другие ощущения, и его листы – как безграничные экспериментальные поля, на которых эти ощущения получают зримые формы. Сторонний наблюдатель не всегда найдет во многих из рисунков автора прямую связь с архитектурой, но в контексте его творчества и жизни она проясняется. Мы публикуем по материалам лекции ряд графических произведений Евгения Асса с его комментариями.

Венеция. Церковь Иль Реденторе. Из серии, посвященной юбилею Палладио.

Евгений Асс: «Не всегда понятно, зачем люди рисуют, и что они хотят этим сказать, почему вообще возникает желание что-то такое на бумаге представить. Меня, наверное, заставляет рисовать сам факт прикосновения чем-то – а прикасаюсь я преимущественно карандашом – к бумаге. И когда-то я нашел замечательное подтверждение своему ощущению от этого прикосновения в стихотворении Владимира Набокова про Санкт-Петербург: «Я помню, над Невой моей бывали сумерки, как шорох тушующих карандашей». Все дело, наверное, вот в этом шорохе, шуршании тушующих карандашей.

Что происходит в момент прикосновения к бумаге? Происходит воплощение какого-то чувства, какого-то ощущения. Это один жест, одно движение. Что мне всегда нравилось в рисунке – так это сведение к минимуму. Как минимизировать средства, чтобы предмет остался узнаваемым? Я иногда рисую архитектуру с натуры, но мне совершенно не нравится рисовать ее во всех подробностях.

В 1993 году я довольно длительное время жил в Чикаго, и рисовал его из окна небоскреба, откуда был виден весь даунтаун. При этом все время дул ветер, что и проявилось в рисунках. Мне нравится, когда есть сильный ветер – он дает возможность широкого движения руки.

А в этом рисунке вроде бы нет явной архитектурной формы, но он про архитектуру, про присутствие жизни в темноте.

Мне важны в графике физиологические ощущения, пространственные переживания, связанные с архитектурой. К примеру, кафельный пол на балконе. На него падает тень от ограждения. Если положить бумагу прямо на пол, а потом штриховать, то получается примерно вот так:

Я люблю технику притирания, передавливания фактуры – то, что по-английски называется rubbing. Это непосредственная связь с материалом архитектуры, ощущение фактуры, швов, размера.

Горизонт. Важная история в моей художественной практике. Горизонт, наверное, всех завораживает. Это единственный реальный объект, который при изображении не имеет масштаба. Архитектура в изображениях почти всегда меньше, чем в натуре. А с линией горизонта непонятно – то ли это фрагмент морского пейзажа, то ли кусок плинтуса, то ли сильно увеличенная часть спичечного коробка.

Горизонтальность как черта, разделяющая верх и низ, небо и землю, жизни и смерть – сложная, многослойная метафора, изображение которой меня сильно волнует. Если я сижу за столом, я чаще всего провожу на бумаге горизонтальные линии. Сам не знаю, что это означает. Иногда это приобретает характер полноценного пейзажа, иногда более сложной конструкции – появляются горизонтальные слои. Разные горизонты соответствуют разным настроениям, состояниям, душевным движениям. Цвет использую довольно редко, но иногда чувствую необходимость его включить – мелками, цветной бумагой.

У меня есть душевно-физиологическая проблема. Если я в течение года не съездил куда-то, где есть большое открытое пространство, то чувствую себя очень плохо, как будто глаза задыхаются, мне становится тесно и как-то душно, и в этом смысле морские пейзажи для меня очень целебны. Приехав на море, я рисую что-то такое, опять же, не очень понятное мне самому. Вроде бы берег, вроде бы море, вроде бы облако, и  становится легче. Много пейзажей нарисовано в Латвии. Балтийское море специфически серое, там цвета не много, и глаз отдыхает.

 

Ландшафты. Отдельная тема. Все, что я делаю, я ощущаю как часть ландшафта, и без этого я не понимаю архитектуру. Вот так я представляю себе хорошую архитектуру: где-то в снегу стоит домик, такой непритязательной формы, но там есть тепло, там есть жизнь, там есть энергия. Он –  единственное энергетическое пятно в бескрайнем ландшафте. Эта тема меня вообще преследует и завораживает.

Реальность листа для меня часто оказывается важнее объективной, окружающей реальности: потому что та реальность, что на листе, она уже моя, я ее присвоил, сконструировал, и она обладает свойствами, принадлежащими только мне. В то время как реальность, которую я вижу, разделяется всеми людьми.

Лес зимой. Здесь важнее всего ритмы. Мне кажется, это очень музыкальная вещь.

А здесь, наверное, идет снег.

В 91 году в момент путча я находился в Эстонии. Погибая от непонимания, как жить дальше, лежал на море и без конца рисовал тростники. Нарисовал несколько альбомов тростников разного калибра. Дул сильный ветер, тростник шумел, и этот шум остался в рисунке, по крайней мере, я его до сих пор слышу. Постепенно я сводил объект изображения к минимуму, к окончательному выдоху и легким колебаниям.

Еще есть пейзажи, ландшафты, нарисованные будто из самолета. Это места, где я был. На них указаны точки с географическими координатами. В России, Франции, Эстонии, Болгарии. Мне очень нравится пластика земли, и когда я ее рисую, заштриховываю, то будто выкашиваю поле, обхожу эту землю своими ногами.

Геометрия. В геометрии меня интересуют соотношения и отношения фигур. Например, очень плотного и жесткого, монолитного прямоугольника и очень мягкого, хрупкого, полупрозрачного яйца. Никогда не делаю жестких краев, мне не нравятся линии как таковые. Обычно края в моих композициях образованы границами тона. Важная тема – расположение изображения на листе. Когда изображение заполняет не весь лист, а его фрагмент, весь лист становится чем-то иным.

Честно скажу, мне не нравились уроки академического рисования. Рисовать гипсы было скучно. Я всегда рисовал что-то другое. Сергей Васильевич Тихонов, заведующий Кафедрой рисунка в МАРХи, меня успокаивал: «Ничего, что ты плохо рисуешь – много архитекторов плохо рисуют, нет прямой взаимосвязи между хорошим рисованием и хорошей архитектурой». Поэтому экзамены по рисунку в школе МАРШ мы отменили за ненадобностью. Однако, практику рисунка от руки у студентов всеми силами поддерживаем как незаменимый компьютером опыт телесного переживания архитектуры и способ выражения мыслей. Ведь что такое рисунок? Мне часто вспоминается высказывание венского архитектора Хайнца Тезара: «Рисунок – это давление мысли на карандаш».

Я рисую просто и простые вещи, но это не значит, что я не могу оценить какую-то мастерскую, технически изощренную графику. Главное, чтобы в ней была мысль, чтобы понятно было, ради чего потрачено столько времени и труда».

 

Зеленые гребни

14.12.15
10:45

В пяти километрах южнее тайваньского Хуаляня, на обширной территории бывшей промзоны, ведется строительство масштабного жилого комплекса и курорта международного класса. По заказу крупного девелопера TLDS экологичный и энергоэффективный мастер-план разработало датское бюро BIG. Первый демонстрационный дом уже сдан.

Фото ©Jinho Lee/BIG

Участок застройки с одной стороны выходит к берегу Тихого океана, с другой – к месту слияния двух рек. С восточной стороны открывается вид на океанское побережье, с западной – на горы, а с северной – на Хуалянь. Объемно-пространственная композиция комплекса Hualien Residences в стилизованной форме воссоздает природный рельеф местности. Здания вздымаются из естественного ландшафта зелеными гребнями, вторящими ломаным очертаниям гор. Дворы и общественные пространства архитекторы сравнивают с каньонами и долинами. 

Фото ©Jinho Lee/BIG

Фото ©Jinho Lee/BIG

Ориентация «лент», образующих крыши и глухие боковые стены, преимущественно по оси «восток-запад» связана с особенностями солнечной активности и стремлением создать в комплексе максимальный комфорт при жарком и влажном климате Тайваня. Склоны рукотворных холмов блокируют резкий утренний и вечерний свет с восточной и западной сторон. Большую часть внутренних пространств наполняет мягкий свет с юга и севера, к которым корпуса обращены широкими фасадами.

Фото ©Jinho Lee/BIG

Озеленение торцевых фасадов смягчает тепловые «удары» и вместе с конфигурацией зданий, благоприятствующей естественной вентиляции апартаментов, выходящих на две стороны, снижает расход энергии на охлаждение помещений.

Фото ©Jinho Lee/BIG

Первая очередь комплекса будет построена в 2016 году, вторая – в 2018-м, но уже сегодня можно побывать в демонстрационном корпусе площадью 1000 кв. м. и прочувствовать атмосферу интерьеров. Сквозь окна-витрины видна  зелень, покрывающая «ленты» зданий. Обилие дерева в отделке наряду со «скатными» очертаниям стен вызывают ассоциации с частным загородным домом.

Фото ©Jinho Lee/BIG

Специально для этого комплекса датское бюро KiBiSi разработало коллекцию мебели, в которую наряду с диванами, обеденными столами и стульями, вошли шезлонги и плетеные кресла – незаменимые атрибуты курортного «лайфстайла», которому подчинен весь этот проект.

Фото ©Jinho Lee/BIG

Фото ©Jinho Lee/BIG

Фото ©Jinho Lee/BIG

Фото ©Jinho Lee/BIG

Фото ©Jinho Lee/BIG

Фото ©Jinho Lee/BIG

Фото ©Jinho Lee/BIG

Фото ©Jinho Lee/BIG

Фото ©Jinho Lee/BIG

Фото ©Jinho Lee/BIG

Фото ©Jinho Lee/BIG

Фото ©Jinho Lee/BIG

Фото ©Jinho Lee/BIG

Официальный сайт архитектурного бюро: big.dk 

Название проекта : Hualien Residences

Заказчик: Taiwan Land Development Corporation

Место: Хуалянь, Тайвань

Общая площадь: 120,000 кв. м

Подрядчики: RJW, ARUP, Treegarden, Ken Sakamura

Управляющие партнеры: Bjarke Ingels, Jakob Lange, Finn Nørkjær

Проект-менеджер: Andrew Lo

Дизайн: Cat Huang

Шоу-рум: Eric Li, Anu Marjanna Leinonen, Jinho Lee, Kekoa Charlot, Alberto Herzog, Jaime Oliver Galienne, Horia Spirescu, Min Ter Lim, Junjie Yan, Dominic Black, Angelos Siampakoulis, Qianqian Ye, Emily King, Lucas Carriere, Miao Zhang, Ren Yang Tan, Andre Schmidt

 

 

Баланс техники и эмоций

07.12.15
18:36

Интервью с американским архитектором, акварелистом, членом Жюри «АрхиГрафики 2015-2016» Томасом Шаллером, в котором он рассказывает о своем творчестве и делится первыми впечатлениями от работ конкурса.

Фото: Василий Буланов

На протяжении 20 лет Томас Шаллер (Thomas W Schaller) занимался архитектурной практикой в Нью-Йорке. Разрабатывал градостроительные концепции и выполнял визуализации проектов. Затем переехал в Лос- Анджелес, где полностью посвятил себя искусству акварели. На сегодняшний день Шаллер является одним из самых известных архитектурных пейзажистов мира. Он — лауреат множества наград, в том числе самой престижной премии в области архитектурного рисунка — Hugh Ferriss Memorial Prize. Почетный президент Американского общества архитектурных иллюстраторов (ASAI). В этом году вошел в состав Жюри Международного конкурса архитектурного рисунка «АрхиГрафика 2015-2016». В ноябре по приглашению главного архитектора Москвы Томас Шаллер побывал в российской столице и представил свое творчество в рамках презентации книги Сергея Кузнецова «Архитектурные рисунки» в ГМИИ им. А.С. Пушкина, где нам удалось с ним поговорить.

Фото: Василий Буланов
Томас Шаллер представляет свои работы в ГМИИ 24 ноября.

На своем сайте в автобиографии Вы пишете, что решение оставить архитектурную практику и стать свободным художником далось Вам непросто. Чего Вы боялись?

Сложный вопрос. Это были трудности личного характера. Я боялся слова «художник». Мне оно казалось слишком возвышенным и обязывающим. Казалось, что называть себя так – значит слишком много о себе думать. Однако со временем я пришел к выводу, что не ты выбираешь, быть тебе художником или не быть, а это призвание, которое выбирает тебя само. Либо ты художник, либо не художник. И это не означает, что ты лучше или хуже кого-то. Просто так есть и все. 

Thomas W Schaller. Skybridge, Lower Manhattan. Sketch - Workshop Demo - Watercolor.

Следующий вопрос Вам, наверное, часто задают: кто из рисующих архитекторов прошлого или современности Вас вдохновляет?

Как ни странно, я этот вопрос слышу редко: не все помнят, что многие архитекторы были и являются прекрасными художниками. В первую очередь назову Пиранези – он неподражаемо соединял совершенство графики, художественную экспрессию и гипнотические пространственные истории. Подолгу могу рассматривать визионерские композиции Булле. Большое влияние на меня оказали мастера британской школы начала XIX века, Эдвард Лаченс например. Особенно я ценю умение англичан вписывать архитектуру в природный контекст, и это умение напрямую связано с их пейзажной живописью. Не могу не упомянуть Хью Фэрриса, автора XX века, который мастерски перевел архитектурную графику на язык современности. Очень люблю рисунки русских конструктивистов, особенно Якова Чернихова, в моей коллекции есть пара его графических произведений.

Thomas W Schaller. End of the Day - Toulouse Cathedral.  Watercolor. 22x14 13.03..2015
 

Почему из всего многообразия художественных техник и инструментов Вы предпочли акварель?

Как художника меня больше всего вдохновляют эффекты света и тени. Я пробовал выражать игру и борьбу этих противостоящих сил в самых разных техниках. Ни одна в этом плане не сравнится с акварелью. Кому-то нравится рисовать акварелью плотные фигуры, для меня же самое главное – ее прозрачность, светоносность. В текучести и интуитивности акварели проступают сердце и рука художника, и поэтому для меня она – оптимальное «медиа».


Как вы рисуете городскую архитектуру? Сначала делаете эскизы с натуры на пленэре, а потом заканчиваете в студии, или как-то по-другому?

Все, что я рисую, основывается на моих пленэрных эскизах. Иногда я начинаю и заканчиваю работы на улице. В некоторых случаях, особенно если это крупноформатные вещи, доделываю их в мастерской. Но мои рисунки далеко не всегда педантично следуют натуре. Я скорее изображаю чувства, которые она у меня вызывает.

Thomas W Schaller. Royal Crescent - Bath, England. Watercolor. 56x76. 2013

Вы много путешествуете по миру. Какие города Вам нравится рисовать больше всего?

Это Берлин, Прага, Гонконг. Конечно, Париж и Рим. Нью-Йорк – моя любовь, и Киото –  город потрясающей красоты. И вот в Москве я всего несколько дней, но мне не хочется делать ничего другого, кроме как рисовать. Здесь буквально на каждом шагу встречается что-то великолепное. Я счастлив, что имею возможность путешествовать, но в то же время убежден в том, что настоящему художнику не нужно далеко ездить, искать какую-то экзотическую натуру. Он способен найти красивые, достойные рисунка объекты даже у себя во дворе. 

"State Historical Museum - Red Square; Moscow". Graphite and Watercolor Sketch. 13x18 inches 22 Nov. 2015

Thomas W Schaller. Breakfast in Moscow. Watercolor Sketch 12x18 inches. 29 Nov. 2015


Одна из номинаций конкурса архитектурного рисунка «АрхиГрафика 2015-2016» посвящена взаимодействию архитектуры и воды в Москве. Та Москва, которую Вам уже удалось увидеть, – интересный с этой точки зрения город? Или наша ноябрьская погода не позволила оценить всю картину по достоинству?

Москва в такую погоду –  а надо сказать, я считаю такую погоду красивой –  удивительным образом напомнила мне Северную Ирландию. Хотя там я путешествовал в основном по сельской местности, но встреча двух природ –  живой и рукотворной, мне кажется неуловимо схожей с тем, что я увидел здесь, в мегаполисе с рекой и ее холмистыми берегами. Вода подчеркивает великолепие многих московских зданий, и я уверен, здесь можно найти немало эффектных точек и видов.

Thomas W Schaller. Steps to the Cathedral - Girona. Watercolor on Saunders Waterford St Cuthberts Mill. 76x56 cm 07 July 2015 — in Los Angeles, California.

Расскажите о своих архитектурных фантазиях. Какие темы, миры живут в Вашем воображении?

Когда я смотрю на реальные сооружения, то всегда думаю о том, что было в голове у их создателей. Часто идеи архитектуры меня волнуют и очаровывают больше, чем сами здания. И в своих работах я пытаюсь отобразить идеальные образы, стоящие за постройками. Иногда существующие здания превращаются в моем воображении в фантастические, иногда наоборот – мои фантазии материализуются. Это стирает в сознании границу между реальностью и вымыслом, мое творчество существует на их стыке.

Thomas W Schaller. Orpheus in Orlando. 15x30 inches

На чем Вы специализировались как архитектор?

Я участвовал в конкурсах на крупные проекты, создавал градостроительные концепции. Ко мне приходили девелоперы и до разработки проекта просили рассказать, как я представляю себе город или какое-то здание. Причем ключевым моментом для них было мое воображение. Постепенно я стал работать сам на себя, и уже не отталкивался от установок клиентов, а руководствовался только своими идеями.

Насколько в США востребована профессия архитектурного иллюстратора, рисующего вручную?

В последнее десятилетие ситуация существенно изменилась в США, да и по всему миру.  Думаю,  прежде-всего из-за экономических обстоятельств. Спрос в этой сфере упал. Сейчас примерно 95% визуализаций приходится на компьютерную графику.

Thomas W Schaller. Ponte Sant Angelo. 22x30 inches.

Деятельность ASAI – Американской ассоциации архитектурных иллюстраторов, одним из основателем которой Вы являетесь, как мы знаем, направлена на то, чтобы поддержать применение не только компьютерных медиа, но и ручной работы. Есть надежда, что спрос на нее вернется?

Да, и это уже потихоньку происходит. За последние три года интерес к ручной архитектурной графике заметно вырос. Я сам редко берусь за заказы, но знаю, что заказчики все чаще хотят видеть интуитивную природу проекта, больше его эмоциональную сторону, а не только техническую, хотя в идеале, конечно, нужно их сбалансированное сочетание.

Cathedral - St. John the Divine - NYC, watercolor - 22 Oct. 2015, 14x20 inhes

Вы участвовали в Жюри многих смотров архитектурной графики и, наверное, сформулировали для себя какие-то критерии оценки конкурсных работ. Каковы они? Участникам нашего конкурса «АрхиГрафика 2015-2016» будет интересно и полезно узнать Вашу позицию как члена Жюри.

Да, я часто входил в Жюри конкурсов архитектурного рисунка и других художественных конкурсов…Признаться, я не очень люблю судить чужие работы и определять: вот это «правильно», а это «неправильно». Понятно, что в искусстве есть свои законы, но их не должно быть слишком много. Однако, когда я берусь судить, то главным критерием для меня является идея, какая-то история, страсть. Если в работе есть страсть, ее всегда видно. Конечно, техническое мастерство важно, но если оно доминирует над идеей, то получается простая иллюстрация, а не искусство. Опять же, в идеале между ремеслом и эмоциями должен быть баланс.

Thomas W Schaller. Entry - Berliner Dom. Berlin. Watercolor. 24x14 inches. 01 Aug. 2015

Вам уже удалось заглянуть на сайт конкурса?

Да. И я был потрясен. Такой высокий уровень качества графики, что даже пугает.

Я пока не буду спрашивать, какие работы Вам понравились. Их прием еще продолжается. Но, возможно, Вы могли бы что-то посоветовать тем, кто участвует в этом конкурсе, и вообще всем, кто рисует архитектуру.

Что бы я посоветовал…Мы все легко поддаемся искушению увлечься какими-то средствами выразительности или техническим мастерством. Это, конечно, замечательно, но иногда приводит к риску перегрузить работу. Лучше сделать проще, чтобы рисунок был четкий и ясный, а идея звучала сильнее. То есть нужно сделать хорошо, но не слишком много.

Сайт Томаса Шаллера: http://thomasschaller.com/

Дачи в облаках

27.11.15
17:00
tags: | MVRDV |

Как живя на высоте в каменных джунглях не чувствовать отрыва от земли? Набирающую силу тенденцию превращения небоскребов в вертикальные сады, леса и даже сельскохозяйственные фермы представляет фидевелопер Роман Крихели.

Фото предоставлено пресс-службой

Роман Крихелиоснователь компании Proekt Agency. Это агентство, помогающее застройщикам создавать и продавать объекты. В нем разрабатываются концепции, стратегии продвижения, брендинг и реклама объектов недвижимости. Среди проектов компании – бренд комплекса ОКО в МДЦ «Москва-Сити», построенного Capital Group по архитектурному проекту международного бюро SOM. Высотное строительство – одна из ключевых тем бизнес-исследований Романа, и по просьбе Archplatforma.ru он рассказал об актуальной тенденции в проектировании небоскребов, игнорировать которую уже невозможно.

Небоскреб как будущее в прошлом и наоборот.

Еще полтора века назад образ высотного здания сопрягался с устремленностью в будущее, в царство технического прогресса. Апартаменты в небоскребе были непременным атрибутом финансового успеха, элитарного статуса. И вот прошло сто лет, «небожители» устали от стекла, бетона и камня, и стали больше ценить малоэтажную загородную жизнь. Так постепенно стало набирать силу обратное движение, от машины к человеку,  от техники – к природе. Но далеко не все горожане, даже те, кто может себе это позволить, рвутся жить вдали от мегаполисов, суетливых, но одновременно светящихся энергией деловых и культурных событий. Города при этом по известным причинам – людей все больше, земли все меньше – продолжают расти вверх. По прогнозам к 2050 году в них будет жить  80% населения Земли. Так что небоскребы – это наша судьба.

Фото предоставлено пресс-службой
Vo Trong Nghia Architects. Комплекс Diamond Lotus, Вьетнам, Хошимин

Фото предоставлено пресс-службой
Vo Trong Nghia Architects. Комплекс Diamond Lotus, Вьетнам, Хошимин

И сегодня в практику строительства высоток в разных странах мира успешно внедряются гибридные решения, позволяющие наслаждаться головокружительными видами и одновременно – и что самое важное –  не выходя из дома – природой. Из последних, еще нереализованных проектов меня в этом смысле поразил комплекс «Алмазный Лотос» (проект Vo Trong Nghia Architects), который строится во Вьетнаме, в Хошимине, всего в 3-4 км от центра города. Это три жилые «пластины», крыши которых соединены мостами-переходами. На каждом балконе высаживается бамбуковая рощица. Прочные, ветроустойчивые стебли будут радовать взор и защищать квартиры от жары. А на крышах и между ними – полноценный парк с бульваром, газонами, растительностью, по которому могут гулять жители домов. Но это все же не вполне «небоскребы» – в них всего по 22 этажа,  есть и более амбициозные в плане высоты «зеленые» проекты.

Фото предоставлено пресс-службой
Vo Trong Nghia Architects. Комплекс Diamond Lotus, Вьетнам, Хошимин

Фото предоставлено пресс-службой
Vo Trong Nghia Architects. Комплекс Diamond Lotus, Вьетнам, Хошимин

Фото предоставлено пресс-службой
Vo Trong Nghia Architects. Комплекс Diamond Lotus, Вьетнам, Хошимин

Известно, что человек чувствует себя комфортно, когда все ему соразмерно. Однако любой небоскреб, изначально, не соответствует  масштабу человека. Это исполин, психологически человека подавляющий. Чтобы соотнести эти масштабы, создать уютную жилую среду и поддержать экологическое равновесие в городе, разрабатываются целые программы. 

Фото предоставлено пресс-службой
Бюро Vincent callebaut architectures. Paris Smart 2050

В Париже, например, в настоящее время реализуется инициированная городскими властями концепция вертикального зеленого строительства «Paris Smart 2050». В нескольких округах по проекту бюро Vincent callebaut architectures будет построено 8 экобашен. У каждой из них свое предназначение.

Фото предоставлено пресс-службой
Бюро Vincent callebaut architectures. Paris Smart 2050. ANTISMOG TOWERS

Фото предоставлено пресс-службой
BAMBOO NEST TOWERS

Одна башня, например, вырабатывает кислород, другая очищает воду. Башни «Бамбуковые гнезда» в 13 округе предполагают разведение огородов на террасах, защищенных «бамбуковым» парусом. Вдобавок этот парус преобразует энергию ветра в электричество. Благоприятные условия для растений собираются поддерживать с помощью специальных биореакторов.

Фото предоставлено пресс-службой
BRIDGE TOWERS

Фото предоставлено пресс-службой
MOUNTAIN TOWERS

Еще один пример «зеленой» застройки европейской столицы — проект голландского архитектурного бюро MVRDV. В Зюидас, деловом районе Амстердама, собираются строить  многофункциональный центр Ravel Plaza, который можно сравнить с московским Сити, только разница в том, что в Амстердаме объект общей площадью 75 000 квадратных метров будет утопать в зелени. Комплекс представляет собой три разноэтажные башни,  соединённые между собой террасными переходами-бульварами, где пересекаются общественные и приватные зоны. Сами башни запроектированы с эркерами, балконами и террасами, предполагающими обильное озеленение. 

@ MVRDV

Из уже реализованных «садово-растительных» высотных проектов, самый известный, пожалуй – Bosco Verticale («Вертикальный лес») авторства архитектурной студии Cтефано Боэри. Их строительство шло пять лет. В итоге в новом районе миланских высоток Porto Nuovo появилось две жилые «зеленые» башни. Самая высокая из них поднимается на 112 метров, другая – на 80.

Фото предоставлено пресс-службой

Фото предоставлено пресс-службой

Фото предоставлено пресс-службой

На ступенчатых бетонных балконах высажено в общей сложности 780 деревьев и кустов, тысячи кустарников и цветов. Каждый балкон – своеобразный индивидуальный сад. Весь зеленый массив служит отличной звукоизоляцией, защищает от пыли, резких  порывов ветра и прямых солнечных лучей. В зависимости от времени года башни естественным образом меняют свой фасад. Так что перед нами идеальный вариант разнообразия городского ландшафта в «новых районах». А для владельцев квартир – супер комфортное жилье. И неудивительно, что стоимость квадратных метров в такой башне значительно выше, чем в обычных высотках...

Фото предоставлено пресс-службой

Фото предоставлено пресс-службой

В Москве же квартиру в небоскребе еще c трудом воспринимают  как место постоянного жилья. В «Москва-Сити», например, зачастую покупают квартиры для тусовок и деловых встреч. На сленге такие апартаменты называют « квартирой для пиджака ». А в Европе посредством «гуманизации» небоскребов людей подводят к тому, чтобы они покупали недвижимость в высотках как постоянное жилье.

Кантри-стайл как идеальное устройство небоскреба

Зелень делает башню человечней и понятней.  Еще один из способов достичь это –  внедрение  «деревенского уклада», нового, очень перспективного «лайф-стайл» формата для высоток. 
Что такое деревенская жизнь: все всех знают, общаются, как минимум, здороваются… В городском доме вышел из квартиры – перед тобой огромный коридор. Где твои друзья, где враги, где соседи? Ты сам по себе, песчинка. А в деревне открытая социализация, «комьюнити», сообщество, где ты свой. 

Я думаю, что в больших башнях должны появляться маленькие уютные заведения, соразмерные масштабу человека, где резиденты могли бы знакомиться со своими соседями. Конечно, уютные кафе, магазинчики и книжные лаунж-зоны – не в деревенском стиле, разумеется, но суть в том же – в коммуникациях и психологическом комфорте жизни среди знакомых людей. Получают распространение и самые настоящие сельские практики.
В 2010 году в  США в Бруклине на крыше здания Brooklyn Grange появилась большая «кровельная» ферма. На площади  свыше гектара растут овощи, фрукты, зелень… даже пасека есть, где собирают мед. Урожай снимают круглый год и поставляют в окрестные лавки и ресторанчики. 

Фото предоставлено пресс-службой
Бюро Vincent callebaut architectures. Paris Smart 2050. FARMSCRAPERS TOWERS

Идеальную зеленую башню в центре Москвы не построишь, так как есть ограничения по высоте, а вот где-нибудь в районе Мосфильмовской может отлично получиться. Я представляю ее с какими-то вкраплениями: локальное озеленение или ярусное. И обязательно с фермой на крыше. Снабжение кабачками целого района Москвы наша крыша не осилит, а вот ресторан и небольшой рыночек в самой башне — вполне. А сами жильцы смогут не только наслаждаться плодами фермы, но и гулять по ее грядкам и показывать городским детям, как фрукты-овощи растут, о чем они порой вообще не имеют никакого представления. Это интересно, полезно и прикольно.

Фото предоставлено пресс-службой
Бюро Vincent callebaut architectures. Paris Smart 2050. HONEYCOMB TOWERS

В принципе выращивать можно все, от лука до мандаринов. Многое зависит от технологий: теплицы, специальные лампы, грунты и т.п. Ну, если даже в московских городских усадьбах XIX века ананасы выращивали, то почему это нельзя  делать на крыше московских небоскребов?
Основная идея состоит в том, что большинству людей комфортно то, что сделано в рамках человеческого масштаба. Это относится к реальному масштабу и к масштабу отношений, к человеку как к обитателю башни. Или ты сам по себе, а башня сама по себе, или ты –  часть этого микрокосмоса. Создание общечеловеческой атмосферы является залогом комфортной жизни.

Фото предоставлено пресс-службой
Бюро Vincent callebaut architectures. Paris Smart 2050. MANGROVE TOWERS

Фото предоставлено пресс-службой
Бюро Vincent callebaut architectures. Paris Smart 2050. PHOTOSYNTHESIS TOWERS

Наш рынок недвижимости постепенно готовится к появлению таких «нестандартных» проектов. Кончено, у нас еще сильны представления о том, что идеальная крутая высотка — это гипертрофированная «сталинка» или палаццо, или сразу космическая ракета, готовая к старту.  При выборе жилья — первое, что имеет значение, это локация, потом цена, а на третьем месте – всякие разные фишечки и фасилитация. Человек, конечно, проживет и без фермы на крыше. Но при равных условиях по первым пунктам, его, скорее всего, привлечет зеленый проект. При этом репутация девелопера поднимется на новый качественный уровень, где понятия культуры, просвещённости и ответственного отношения к природным ресурсам имеют особое значение.

Искусство как лекарство

19.11.15
16:06
tags: | ARCHSTUDIO | Китай |

В Китае, как и во многих странах мира, современное искусство стало силой, реанимирующей заброшенную индустриальную архитектуру. Один из примеров удачной арт-конверсии – бывшая фармацевтическая фабрика в Цзыбо, превращенная силами бюро Archstudio в музей.

Еще недавно бурная урбанистическая экспансия в Китае сметала на своем пути все старое, что не казалось ценным, и стремительно возводила новое. Сегодня процесс развития городов постепенно входит в русло общемировых тенденций к переосмыслению и регенерации имеющихся ресурсов. Фармацевтическую фабрику в округе Цзыбо (провинция Шандунь) построили в 1943 году за историческим центром, рядом с железнодорожной станцией. В связи с ростом города и необходимостью строительства жилья на прилегающих территориях производство перенесли в другой район, а здания – три цеха и несколько огромных складов – потихоньку начали ветшать.

Опустевшую индустриальную зону быстро освоили художники – сначала как экспериментальную, неофициальную площадку, затем институционально – территорию отдали Музею изящных искусств «Великая стена» (The Great Wall Museum of Fine Art).  Приспособлением объекта к новой художественной жизни занялось местное бюро Archstudio. Основную проблему участка, застроенного длинными прямоугольными «коробками», архитекторы увидели в разобщенности корпусов и отсутствии связей между помещениями и внешним пространством комплекса. Было предложено пустить вдоль зданий крытую, остекленную галерею-переход, огибающую корпуса прозрачной, светящейся в темноте лентой. Она несколько смягчила скучный техногенный облик сооружений, соединила их и обеспечила музей дополнительной площадями в 3795 кв.м.

В галерее обустроили книжный магазин, чайную, лекционный зал и прочие сервисы, сразу привлекающие своей жизнью посетителей, входящих в комплекс. При этом некоторые фасадные секции могут раздвигаться и раскрывать часть помещений во двор.

 

С выставочными залами интерьеры этой промежуточной зоны объединяют напольные покрытия стального цвета – в прозрачном переходе это действительно стальные листы, в залах – наливной бетон. Внутри архитекторы постарались сохранить всю фабричную фактуру со следами времени, аккуратно вписав в нее необходимое музейное оснащение – белые экспозиционные стены и кронштейны со светильниками.

Сохранен и лаконичный дизайн открытого пространства между корпусами. Участок засыпали гравием и  зацементировали, найдя, однако, места и возможности для посадки деревьев. На фабрике их никогда не было из-за подземных коммуникаций бомбоубежищ. Новая функция не только вернула в бывшую промзону активную деятельность, но и впустила на ее территорию природу.

Архитектура: Design Studio: Han Wen qiang、Cong Xiao、Huang Tao

 

Официальный сайт архитектурного бюро:  archstudio.cn

 

 

Чино Дзукки: «Если жизнь — бульон, то архитектура – котелок, в котором он варится»

17.11.15
18:00

Итальянский архитектор Чино Дзукки, глава бюро Сino Zucchi Architetti, нередко бывает в России: недавно выступил с мастер-классом на выставке iSaloni WW Moscow 2015 и представил конкурсный проект застройки участка на Софийской набережной. В интервью Archplatforma.ru рассказал о прививках современности историческим городам, о cвоей любви к материальной культуре и о том, как он понимает душу российской архитектуры. 

 Чино Дзукки (род. в 1955 году в Милане) учился в Массачусетском Технологическом институте (M.I.T), затем в Миланском Политекнико, где преподает с 1980 года и в настоящий момент является профессором курса архитектурной и градостроительной композиции. Одновременно с преподаванием Дзукки занимается и исследовательской деятельностью, пишет книги и статьи для журналов «Domus», «Casabella», «Lotus international», «Arch+2, «Intersezioni», «Bau» и др. Неоднократно выступал в качестве организатора и работал над оформлением Миланских Триеннале и экспозиций Венецианской архитектурной биеннале. Основатель и руководитель международно известного бюро Cino Zucchi Architetti.

У Вашего бюро много проектов и реализованных объектов, и они очень разные по облику и содержанию. Есть ли в Вашем архитектурном языке базовые, общие для всего, что вы делаете, «термины» или для каждого проекта подбираются cвои новые «слова»? 
Я полагаю, что выработал не какой-то специфический язык, а подход, способ видения. Архитектура двойственна. С одной стороны, она – фон повседневной жизни. Если представить жизнь в виде бульона, то архитектура – котелок, в котором этот бульон варится. Правда, сейчас архитектура так сильно дает знать о своем присутствии, что порой замещает, а не вмещает жизнь. С другой стороны, пространственные характеристики архитектуры иногда сами определяют формы и форматы человеческой деятельности. Мы проектируем в Италии и за рубежом, и каждый раз из особенностей места, бюджета, заказчика, законодательных ограничений складываются неповторимые условия. И в них от концепций общего характера, которые имеют широкую сферу применения, мы приходим к узконаправленной идее, работающей в данном, конкретном месте. Возможно, кстати, как раз в привязке к месту и состоит отличие архитектуры от дизайна.

© Cino Zucchi Architetti
Штаб-квартира компании Salewa, Больцано, Италия. 2007-2011. Закрытый конкурс, 1-я премия. Проект Cino Zucchi Architetti with Park Associati. Подробнее об объекте.

© Cino Zucchi Architetti

© Cino Zucchi Architetti

Какая архитектурная школа, личности или, может быть, идеи повлияли на Ваше профессиональное формирование?
У меня странное образование. Сначала я учился в Массачусетском технологическом университете, где на архитектурном факультете было много математики и физики. Потом вернулся в Италию, где архитектуру преподавали, погружая в исторический контекст. То есть взял лучшее от двух миров – научную американскую культуру и гуманитарную итальянскую. Я не могу сказать, что продолжаю дело кого-то из своих непосредственных учителей, но есть любимые архитекторы, творчеством которых я восхищаюсь. Мне близка архитектура послевоенного итальянского рационализма – Франко Альбини, Инъяцио Гарделлы и Луиджи Каччи, которому недавно, кстати, исполнилось 102 года. Мне нравятся работы шведа Гуннара Асплунда и такого, наверное, малоизвестного автора, как Йозеф Франк из Вены, люблю многих японских мастеров – всех тех, кому удается выразить определенную степень свободы в рамках деликатного диалога с местом. Я думаю, что не учителя выбирают учеников, а наоборот.

© CZA - Cino Zucchi Architetti
Офисное здание U15 в комплексе MilanoFiori 2000. Подробнее об объекте 

© CZA - Cino Zucchi Architetti

© CZA - Cino Zucchi Architetti

Вы давно сами преподаете. В чем суть Вашего педагогического метода?
Как преподаватель я каждый день задумываюсь над тем, каким должно быть архитектурное образование сегодня, в эпоху информационных технологий, когда кардинально изменились и инструменты архитектуры, и средства ее презентации. Я стараюсь учить одновременно архитектуре эмпирической, отталкивающейся от проблемы и изобретательно ее решающей, и тому, как воплощать всю культурно-историческую многослойность, присущую архитектуре как дисциплине в Европе.

© Zucchi & Partners
Жилой комплекс в Равенне Ravenna Harbour. Подробнее об объекте

© Zucchi & Partners

Что сейчас входит в сферу Ваших исследовательских интересов?
В настоящее время в составе междисциплинарной команды специалистов я провожу исследование по заказу Austrian Real Estate. Это общественная австрийская организация, которая занимается разработкой жилья, в том числе социального. Сейчас мы очень подробно и внимательно изучаем связь меняющегося образа жизни с устройством жилых зданий. В частности, рассматриваем проблему миграции: как люди с иными бытовыми привычками и культурными традициями обживают типичные европейские семейные апартаменты и дома? Рассматриваем и такое явление, как  работа дома: как оно может или даже должно повлиять на планировочные решения? Не менее важный вопрос: как адаптировать жилую застройку к новой структуре городов, отличающейся от исторической? Ведь большинство европейцев живет в городах, построенных людьми, у которых не было наших потребностей, машин например. Цель этого исследования – найти для архитектуры возможности не только отвечать на запросы сегодняшнего дня, но и пережить их.

© Zucchi & Partners

© Zucchi & Partners

Исключительно функционалистская архитектура часто умирает вместе со своей функцией. Перерождению в новое качество могут способствовать пространственные ресурсы, хороший свет, добротные материалы и конструкции. Такие ресурсы нужно сразу закладывать в архитектуру. Делать вещи, которые будут жить долго –  это и есть экоустойчивость, о которой сегодня так много говорят. В этом смысле самой экоустойчивой оказалась классическая архитектура. Соединение ее средовых качеств и современных форм – пожалуй, самая сложная и интересная для меня профессиональная задача.

Cino Zucchi Architetti
Жилые дома, Венеция, Джудекка. Зона ex-Junghans. Проект Cino Zucchi Architetti и Cino Zucchi&Partners

Интереснее строить «на века» что-то новое на пустом месте, возможно, на лоне природы, или приспосабливать к новым функциям существующие объекты?
Я люблю природу, но считаю себя человеком города. Английское слово urbanity, как и итальянское urbanita’, означает «учтивость», «воспитанность». Чтобы уживаться с другими людьми в одном городе, его жители в чем-то себя ограничивают, они заключают своего рода негласный «социальный контракт». Мне нравятся объекты с большими ограничениями. Мне повезло реализовать проект, возможно, в самом неприкосновенном городе мира – в Венеции. Мы построили квартал на Джудекке, в ex-Junghans – бывшей промышленной зоне. У меня мурашки побежали по коже, когда потом я приехал в Венецию, купил карту и увидел названия пяти улиц, образованных нашими зданиями. Построить пять новых улиц в Венеции для современного архитектора – это что-то невероятное!

Cino Zucchi Architetti
Социальное жилье, спроектированное студией Cino Zucchi Architetti в Нуово Портелло.

В Венеции вы построили малоэтажные дома, где-то отзывающиеся на ее традиционный стиль, где-то – на фабричное прошлое отведенной территории. В Милане по проектам Вашего бюро возводят довольно высокие здания – например, в районе Нуово Портелло (Nuovo Portello). Милан вообще сейчас интенсивно наполняется современной архитектурой. Почему здесь она относительно легко соединяется с исторической средой?

На прошлой Венецианской биеннале я курировал павильон Италии, и одна из секций моей выставки «Прививки» (Innesti/Grafting) как раз была посвящена этой проблеме. В 1943 году Милан пережил сильную бомбардировку. Если так же пострадавшие Дрезден и Роттердам отстраивались по модернистскому плану, то в Милане новые, современные здания встраивались в  историческую структуру. Фундаменты достаточно высоких строений следовали пятнам утраченной застройки. Появилась даже особая модель – grattacielo urbano, то  есть небоскреб, вписанный в городскую ткань таким образом, что его нельзя взять и пересадить на другое место.

Фото предоставлено пресс-службой Венецианской архитектурной биеннале

Фото предоставлено пресс-службой Венецианской архитектурной биеннале

Кроме того, у Милана, впрочем, как у многих европейских городов, благоприятным ресурсом для появления авангардной архитектуры, являются заброшенные промзоны, ранее изолированные, закрытые для города территории, со своей очень сильной, но специфической пространственной логикой. Очень интересно размыкать их границы, включать в жизнь города, соединяя его ранее разрозненные части. Упомянутый район Нуово Портелло был автомобильным заводом Alfa Romeo и Lancia. Теперь там функционально разнообразная застройка – офисы, жилье, торговые центры.

 

Фото: архив Archplatforma.ru
Небоскреб Сезара Пелли со шпилем-иглой в миланском районе Порта Нуова – самое высокое здание Италии на сегодняшний день его высота достигает 231 метр.


Другой бурно развивающийся район, в котором мы тоже возводим высокие здания – Порта Нуова. Железнодорожные пути этой зоны раньше разрезали город. Строящийся там комплекс стал важным, урбанистическим узлом, а его центр – небоскреб аргентинца Сезара Пелли – новым символом Милана. Если прошлый век был веком экспансии городов, то нынешний – век метаморфоз и трансформаций. Меня захватывает тема города, который не может больше расти и должен находить ресурсы для развития внутри себя.

Cino Zucchi Architetti
Комплекс Lavazza в Турине

Cino Zucchi Architetti

Вы считаете «микс» функций оптимальной моделью развития территорий?
Да, мне она кажется наиболее жизнеспособной. Сейчас близится к завершению строительство комплекса новой штаб-квартиры Lavazza в Турине. На большой территории бывшей электростанции – некогда непроницаемом «острове» в центре города –  мы оставляем два очень красивых старых здания. Одно станет музеем кофе, в другом разместится конференц-холл. Новые постройки предназначены для инновационного центра Lavazza и собственно штаб-квартиры. Включена в комплекс и жилая функция. Все корпуса будут окружены парком, доступным для горожан. То есть частными силами создаются не просто офисы, но высокого качества общественные пространства, интересные и открытые городу.

Cino Zucchi Architetti

Cino Zucchi Architetti

Cino Zucchi Architetti

У Вас есть опыт проектирования для России. Совсем недавно Вы участвовали в конкурсе на застройку территории на Софийской набережной. У Вас сформировалось какое-то представление о национальном характере русской архитектуры? Пытались ли Вы как-то его выразить в конкурсном проекте?

У меня сложилось впечатление, что у русской архитектуры «две души». Одна  народная, нарядная, она выражена в деревянной архитектуре, куполах и декоре церквей. Другая – более официальная, это строгая и торжественная классика. И мне как итальянцу приятно, что мои соотечественники имели отношение и к одной – при строительстве Кремля, и к другой – работая в имперском Санкт-Петербурге. В Москве эти «две души» – узорочье и монументальность –  образуют  уникальный сплав, и мы стремились показать его в нашем проекте.

Cino Zucchi Architetti
Конкурсный проект. Застройка участка на Софийской набережной в Москве

Cino Zucchi Architetti
Для участке на Софийской набережной Сino Zucchi Architetti предложили композицию, в которой сбалансированно чередуются здания и открытые пространства. Ориентация основных объемов застройки помогает сохранить видовые раскрытия на башни Кремля, Храм Христа Спасителя, Собор Василия Блаженного.

Cino Zucchi Architetti
Фасады, обращенные в сторону общественных пространств, облицованы белыми известняковыми плитами, — традиционным материалом Белокаменной Москвы, фасады, обращенные в сторону частных дворов, выполнены с использованием более «домашнего» материала — кирпича красноватого оттенка. Решение фасадов с использованием плоскостей образующих складчатый абрис, обращенных во внутренние дворы, способствует наилучшему расположению окон для сохранения видовых точек, раскрывающихся в сторону Кремля.

Cino Zucchi Architetti


На лекции во время прошлого визита в Москву Вы показывали свои рисунки от руки. Что этот навык дает Вам как архитектору?
Графические штудии сродни музыкальным упражнениям. Глубже всего проникнуть в структуру какой-то мелодии позволяет лишь ее воспроизведение. Так и в академической школе полагается перерисовывать капители. Несмотря на активное использование компьютера, я лично также много рисую руками. Элементы получаются более мягкими и органичными. Это как делать вещь из глины, а не из деталей Lego. Компьютеру больше свойственна связующая функция, он быстрее и четче собирает отдельные элементы в единое целое.

Помимо архитектурных сюжетов в Ваших альбомах много зарисовок, различных бытовых предметов. Такое пристальное вглядывание в повседневность и фиксация ее деталей помогают Вам в работе?
Меня очаровывает материальная культура человека. Я ее не только зарисовываю, фотографирую, но и коллекционирую предметы быта. Из  фрагментов вещного мира, как мозаика из кусочков, иногда складываются совершенно неожиданные концепции для разных проектов.

Какие предметы чаще всего привлекают ваше коллекционерское внимание?
Пожалуй, это раджастанские скалки (chapati rollers), которыми раскатывают тесто для выпечки хлеба. Такие странные, разноцветные штуковины. Функциональные и одновременно декоративные. Из них получаются отличные инсталляции.

Фото: архив Archplatforma.ru
Раздел Чино Дзукки «Эмпатия и зависть как генераторы формы» ( Empatia e invidia come generatori di forma) в экспозиции Copycat в рамках Венецианской архитектурной биеннале 2012.

Cайт архитектурного бюро: http://www.zucchiarchitetti.com

Серый в розочках

11.11.15
19:30

В нью-йоркском Гарлеме выросло здание с нестандартной mixed-use программой. Жилье сочетается в нем с детским музеем, центром дошкольного образования и творчества и арт-резиденциями. Проект —  бюро Дэвида Аджайе.

Фото ©Wade Zimmerman

Облик этого дома неоднозначен, как и его наполнение. Тринадцатиэтажный массив собран из бетонных панелей разных оттенков серого. На фотографиях это плохо видно, но поверхности панелей отделаны изысканным тиснением в виде стилизованных роз, на тон темнее фона. Так Дэвид Аджайе и его коллеги постарались смягчить брутальность типовых строительных элементов, обусловленных экстремальными сроками строительства и бюджетом.

Это проект доступного жилья, но с нестандартной, дополненной культурно-образовательными функциями программой. Бюро Adjaye Associates разделяет идею ответственности архитекторов перед социумом и городом, поэтому с интересом взялось за заказ нон-профитной девелоперской компании Broadway Housing Communities (BHC). Многие составляющие концепции были определены в ходе встреч и воркшопов архитекторов и девелоперов с представителями местного комьюнити.

Фото ©Wade Zimmerman

В финальном «брифе» вырисовался современный дом, резонирующий со своим архитектурным окружением и богатой историей района. Репутацию Гарлема за XX век подпортили гангстерские разборки и неблагополучный афроамериканский контингент. Сейчас власти Нью-Йорка стараются улучшить здесь среду и качество жизни, спонсируя различные социальные и культурные программы. Квартал Sugar Hill, где нашлось немного места под строительство нового здания, славится неоготической архитектурой. В непосредственной близости от участка застройки высятся исторические краснокирпичные дома, фасады которых артикулированы ризалитами. Новостройке с дешевыми квартирами на красный кирпич рассчитывать не приходилось, но проектировщики разбили массив на несколько горизонтальных и вертикальных членений со смещениями, облегчив тем самым его зрительное восприятие и зарифмовав с секциями соседних домов.

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Нижний блок – своеобразный стилобат высотой 23 метра. Уровень входной зоны по всему периметру остеклен. Стеклянные фасады контрастируют с бетонными панелями, создают интересную атектонику и блестят на солнце так, что стали «маяком», идентифицирующим квартал с автострады. На втором этаже разместился Музей искусства и сказок, на третьем – детский образовательный центр. На этом же уровне запроектированы выставочные пространства и просторные студии с апартаментами для художников. Средний вертикальный блок – жилой, его основание занимает примерно половину стилобата, оставляя на другой половине в его недрах внутренние дворики, служащие также световыми колодцами для помещений, где проходят занятия.

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

С 9-го этажа, со сдвигом, образующим с одной стороны террасу, а с другой – консоль, начинается верхний блок. Здесь обустроила себе офис компания-застройщик – BHC. Выше – квартиры, всего их в здании 124. Огромное преимущество этого «малобюджетного» дома перед многими другими примерами доступного жилья в Нью-Йорке –  помимо насыщенных общественных пространств первых этажей – виды, которые открываются из окон апартаментов – на Центральный парк, реки Гарлем и Гудзон, Всемирный Торговый Центр, Нижний Манхэттен, новый Янки-cтэдиум. Окна разных размеров, расположенные со сбивками ритма, служат еще одним выразительным средством, помогающим сделать панельный объем зрительно богаче и динамичнее.

Фото ©Wade Zimmerman

Упомянутая выше отделка – тиснение со стилизованными, едва различимыми розами, как и графитовый оттенок панелей, была найдена в результате серии исследований и тестов. Архитекторы представляли, что благодаря хитросплетенному орнаменту, на поверхностях возникнут интересные свето-теневые эффекты, и они будут казаться не просто плоскими и серыми, но объемными и бархатистыми. В то же время паттерн для фасадов – привет соседнему кварталу Heritage Rose District, где под охраной муниципалитета культивируются около 100 старинных сортов роз.

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Фото ©Wade Zimmerman

Архитектура: David Adjaye Associates

При участии : SLCE Architects LLP

Адрес: Saint Nicholas Avenue & West 155th Street, New York, NY 10032, USA

Дизайн: Adjaye Associates

Общая площадь: 58 220 кв. м.

Год проектирования: 2015

Официальный сайт архитектурного бюро: adjaye.com

Где теория — там и практика

07.11.15
16:00

Отделение практики и истории искусства Стэнфордского университета обрело новое большое здание. Проект разработали Diller Scofidio + Renfro, авторы знаменитого нью-йоркского парка High Line и смелой концепции для московского парка «Зарядье».

Фото ©Iwan Baan

Стэнфорд, традиционно славящийся научно-технической, юридической и экономической программами, вот уже более 10 лет укрепляет и расширяет арт-направление, охватывающее различные художественные дисциплины и изучение истории искусства. На территории университета  вырос целый арт-квартал, включающий учебные корпуса, здания галерей и частных коллекций, концертный зал и театр. Корпус, возведенный по проекту Diller Scofidio + Renfro, назвали McMurtry Building — в честь профессоров Диди и Берта МакМертри, выступающих за развитие факультетов искусств и пожертвовавших 30 млн долларов на строительство данного здания (общий бюджет проекта и реализации составил 85 млн).

Фото ©Iwan Baan

Сооружение площадью 96 000 кв.м (плюс двор — 24 000 кв.м) состоит из двух параллелепипедов с наклонными «рукавами» лестниц. Фасад блока истории искусств в традициях архитектуры Стэнфорда покрыт штукатуркой, а крыло, в котором искусство непосредственно производят, решен в полюбившейся арт-институциям индустриальной эстетике — его стены облицованы цинковыми панелями. Таким образом, McMurtry Building, с одной стороны, вписывается в контекст университета, а с другой — выделяется на фоне соседних зданий, напоминая своей жесткой геометрией современную абстрактную скульптуру.

Фото ©Iwan Baan

Связку между двумя частями корпуса на уровне второго этажа осуществляет вставка в виде прозрачной «пластины» — в ней обустроена библиотека. Читальные залы, комнаты для занятий аспирантов, помещения каталогов организованы здесь по периметру вокруг центрального холла с многоугольным вырезом в эксплуатируемой кровле. «Окулюс» обеспечивает естественным светом коммуникационный узел и зону отдыха, где сходятся лестницы блоков и где у начинающих художников и будущих кураторов и критиков есть шансы пересечься и познакомиться друг с другом.

Фото ©Iwan Baan

Фото ©Iwan Baan

Фото ©Iwan Baan

Фото ©Iwan Baan

Наряду с поточными и семинарскими аудиториями, художественными классами, залитыми правильным верхним светом из ленты окон над лестницей, на первом этаже блока искусств есть студии и мастерские со стеклянными фасадами-ролл-апами, поднимающимися, как ворота гаража. Это позволяет прохожим наблюдать за процессом создания произведений, а искусству выходить из помещений на улицу, навстречу зрителям.

Фото ©Iwan Baan

Пред архитекторами ставилась задача спроектировать проницаемые и трансформирующиеся под различные педагогические нужды пространства. Сквозь стеклянные двери в вестибюле просматривается огромный дисплей, на котором демонстрируются работы студентов-художников. Презентационный зал на 120 мест оборудован съемными креслами и способен превратиться в выставочное пространство. Стена с раздвижными панелями из стекла закрывается проекционными экранами или «исчезает», открывая перед аудиторией уличную площадку, которая может стать сценой для перформанса. Отдельная аудитория отдана под просмотр документальных фильмов и видео-арта. А по соседству — просторные и светлые скульптурные мастерские.

Фото ©Iwan Baan

Фото ©Iwan Baan

Фото ©Iwan Baan

Официальный сайт архитектурного бюро: dsrny.com

Официальный сайт университета: arts.stanford.edu

 

Хит-парад ЭКСПО-2015

05.11.15
18:27
tags: | ЭКСПО |

Лучшие павильоны Всемирной выставки, завершившейся в Милане: выбор Archplatforma.ru

Тема Экспо-2015 (01.02 – 31.10) — «Накормить планету. Энергия для жизни» — заставила cтраны-участницы произвести «инвентаризацию» своих природных богатств, обратиться к технологиям сбережения и восполнения ресурсов, продемонстрировать результаты поисков альтернативных источников энергии, проанализировать, чем питаются сами и чем готовы накормить мир. Эта выставка была, наверное, самой «зеленой» в истории Экспо. Многие страны полностью или частично превратили отведенные им участки в сады, огороды, поля и леса. Столь же модное, сколь и расплывчатое понятие «экоустойчивость» звучало на каждом шагу, впрочем, некоторым участником удалось довольно четко сформулировать и наглядно выразить, как они его понимают. Концентрация на локальном своеобразии вызвала к жизни немало любопытных архитектурных решений, раскрывающих возможности традиционных экологичных материалов. Параллельное применение высоких строительных и экспозиционных технологий должно было убедить посетителей в готовности экспонентов справиться с вызовами будущего.

30 октября жюри выставки наградило участников за лучшую архитектуру павильонов, дизайн экспозиции и раскрытие темы. С полным списком призеров можно ознакомиться здесь. Мы, в свою очередь, решили опубликовать национальные «выступления», которые больше всего запомнились редакции сайта «Архплатформа», и представили, за что можно было бы индивидуально отметить избранных участников.

 

РОССИЯ

 

Фото: Алексей Народицкий

 Фото: Алексей Народицкий

К примеру, российский павильон мог бы получить премию за самый выразительный символ подъема и движения в будущее. Тридцатиметровая зеркальная консоль, плавно «взлетающая» над променадом перед входом, издалека привлекала посетителей. Архитектурное решение, разработанное бюро SPEECH, несомненно, способствовало тому, что наше представительство вошло в тройку лидеров по популярности с впечатляющей статистикой – за период работы выставки в нем побывали 4 200 000 человек. Заметило российский павильон и жюри Экспо (впервые за последние 20 лет), удостоив «бронзой» дизайн экспозиции. Авторы дизайна — Simpateka RUS и SPEECH – воплотили тему продовольственной безопасности и гастрономического богатства регионов страны, предложенную архитектором Юрием Аввакумовым, в ясной системе информативно насыщенных общественных пространств, завершающихся панорамной площадкой на крыше павильона.

 

БРАЗИЛИЯ

Фото: Filippo Poli

Самой оригинальной интерпретацией павильона как общественного пространства, пожалуй, отличилась Бразилия (архитектура павильона — Studio Arthur Casas, дизайн экспозиции — Atelier Marco Brajovic).

© Raphael Azevedo França

Открытая структура из решеток, выполненных из «ржавой» стали, в буквальном смысле заманивала посетителей в сеть — натянутую по всей длине прямоугольного объема над ящиками с характерными бразильскими растениями. Сеть формировала второй уровень пассажа, предлагая разнообразие новых, «неземных» ощущений за счет дифференцированной упругости: где-то можно было просто прогуляться по зыбкой поверхности, где-то попрыгать, как на батуте, а где-то полежать, как в гамаке.

Фото: Filippo Poli

Courtesy of Atelier Marko Brajovic

По замыслу авторов проекта, сеть символизировала открытость бразильской культуры, а также волны реки Амазонки. К «контейнеру» с аттракционом примыкал второй прямоугольный объем, снаружи отделанный экологичной пробкой. Его экспозиция «спускала с небес на землю» — знакомила с технологической революцией в бразильской пищевой промышленности.

 

ОАЭ

Фото: http://www.expo2015.org/en/participants/countries/united-arab-emirates

Если говорить о высоких выставочных технологиях, то очевидным лидером их применения стали ОАЭ. В павильоне, построенном Норманом Фостером, все работало на «эффект присутствия».

Фото: © Archplatforma.ru

Криволинейные красно-коричневые стены должны были создавать у посетителей иллюзию прогулки между настоящими дюнами. Для пущей убедительности рельеф поверхностей был создан по «слепкам» с реальных выветренных песков.

© Foster&Partners

Фильм в кинотеатре с круговой панорамой и продолжающее его голографическое шоу переносили зрителей в страну, научившуюся преодолевать дефицит воды и пищи и строить фантастические города в пустыне. Отдельная экспозиция с дигитальным макетом посвящалась Экспо-2020, которая пройдет в Дубае. Многообещающий анонс давал понять, какого запредельного уровня достигнет в ОАЭ развитие технологий жизнеобеспечения к тому моменту.

 

ЯПОНИЯ

Фото: http://www.expo2015.org/en/participants/countries/japan

В чудесах цифровой сценографии японцы переплюнули всех. Недаром им досталось первое место за лучший дизайн экспозиции от жюри выставки. Видеоинсталляция Teamlab позволяла за короткое время пережить смену времен года в японской сельской местности — постоять на дне реки среди водорослей, на цветущих лугах и заснеженных полях, полюбоваться на пролетающих совсем рядом журавлей. Концепция «Гармония разнообразия» рассказывала не только о восхитительных пейзажах Страны восходящего солнца, но и о ее культуре здорового, диетического питания.

Фото: http://www.expo2015.org/en/participants/countries/japan

Фото: http://www.expo2015.org/en/participants/countries/japan

В архитектуре Atsushi Кitagawa объемная деревянная решетка внешних стен павильона объединила национальные традиции деревянных конструкций «без единого гвоздя» и современные технологии формовки элементов путем сжатия под давлением. Дерево, естественно, привезли с возобновляемых лесопосадок.

 

КИТАЙ

© Sergio Grazia

Традиционное и инновационное в архитектуре и экспозиции гармонично соединилось и у Китая (проект — Tsinghua University и Link-arc). Уложенная крутой волной крыша его павильона была, наверное, самой эффектной на Экспо-2015. С одной стороны, она отсылала к историческим формам китайской архитектуры, с другой – ее поддерживали мощные ребра из гнутой древесины, рассчитанные на компьютере. 

© Sergio Grazia

© Sergio Grazia

Пластины внешнего покрытия были выполнены из бамбука, что редуцировало вес конструкции и позволило сделать поля, создающие тень вокруг здания. Распростершаяся перед павильоном поляна желтых бархатцев внутри продолжалась «пшеничным» полем из светодиодов. Все это символизировало надежду на плодотворный союз природного и урбанистического ландшафтов, сельскохозяйственных и строительных традиций с современными технологиями.

 

АВСТРИЯ

© terrain

Про Австрию шутили, что ей достался участок в лесу, и она просто обнесла его высоким забором. На самом деле, типичный австрийский лес, воссозданный максимально реалистично, был частью архитектурной концепции бюро terrain. Авторы напомнили, что чистый воздух — главный источник жизни на земле и энергетическая пища ее обитателей. И будущее — за архитектурой, не выделяющей углекислый газ, а производящей кислород.

© terrain

Courtesy of team.breathe.austria

Courtesy of team.breathe.austria

Собственно деревянная архитектурная конструкция стала рамой и смотровой площадкой для густой растительности. Естественную систему генерации С02 дополнили различные приборы, в частности, устройства испарительного охлаждения, поддерживающие комфортный климат. Австрийский павильон вырабатывал 62, 5 килограмма кислорода в час, и если бы вручалась премия за самый свежий воздух на выставочной площадке, то он бы точно ее получил.

 

ВЬЕТНАМ

© PHOTOGRAPHERS4EXPO – Saverio Lombardi Vallauri

Трепетным, достойным особого упоминания отношением к деревьям выделился Вьетнам. В проекте Vo Trong Nghia Architects настоящие саженцы 50 видов вознеслись к небу на пьедесталах из расширяющихся колонн, отделанных бамбуковыми стеблями. Так страна выразила актуальную для ее городов проблему нехватки зелени.

© PHOTOGRAPHERS4EXPO – Saverio Lombardi Vallauri

© PHOTOGRAPHERS4EXPO – Saverio Lombardi Vallauri

© PHOTOGRAPHERS4EXPO – Saverio Lombardi Vallauri

 

ГЕРМАНИЯ

Courtesy of SCHMIDHUBER /+ Milla & Partner + Nüssli

Павильон Германии продемонстрировал характерную немецкую рациональность и высоту инженерной мысли в получении и экономном использовании ресурсов. Гигантские белые навесы, привлекавшие  внимание к постройке бюро SCHMIDHUBER, не только олицетворяли проросшие идеи. Интегрированные в искусственные листья органические фотоэлементы днем заряжались от солнца, а ночью светились. Одновременно в изгибах тентов собиралась влага, используемая для полива высаженной под ними зелени.

Courtesy of SCHMIDHUBER /+ Milla & Partner + Nüssli

Courtesy of SCHMIDHUBER /+ Milla & Partner + Nüssli

 

Courtesy of SCHMIDHUBER /+ Milla & Partner + Nüssli

 

Приз за лучшее озеленение стен могли бы поделить США (Biber Architects) и Израиль (Кnafo Klimor architects).

 

США

Главным украшением павильона простой прямоугольной формы стал фасад, «сотканный», как лоскутное одеяло, из модулей с растениями со всех штатов. Гидропонические системы полива сочетались со сбором дождевой воды. Поворотные механизмы позволяли зелени в модулях получать максимум света в течение дня.

© Saverio Lombardi Vallauri

© Saverio Lombardi Vallauri

© Saverio Lombardi Vallauri

 

ИЗРАИЛЬ

На наклонном фасаде израильского представительства красовались фрагменты настоящих полей, также изобретательно обеспеченных питанием. Подобно ОАЭ, Израиль напомнил, что не боится трудностей: именно он подарил миру эффективные способы возделывания скалистых земель, выращивания овощей в пустыне и новейшие системы ирригации.

 

 https://commons.wikimedia.org

 

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ

Фото © UKTI

Концепция Великобритании, получившей первое место за «лучшую архитектуру» в категории павильонов «до 2000 кв. м» (бюро BDP и художник Вольфганг Баттрес), доказывала, что хорошо там, где есть пчелы, и предъявляла их жизнь как пример одной из самых устойчивых природных систем. На участке возвышался сетчатый куб со сферическим «сотовым» залом в сердцевине, собранный из 169 300 металлических стержней. Он изображал улей и соответствующе «жужжал». Путь к улью лежал через сад плодовых деревьев и лугов с растениями, нектар которых предпочитают пчелы. Честно говоря, тонкую английскую метафору мы, наверное, до конца не поняли. Пчелы — конечно, существа трудолюбивые и высокоорганизованные, но устойчивость их общества зиждется не на самых гуманных принципах, и в этом смысле они сомнительный образец для подражания. А вот если суть «послания» в пользе меда – тогда мы согласны. Как и с тем, что пчелы – хорошие архитекторы, у которых есть чему поучиться.

 

Фото © UKTI

 

Фото © UKTI

© Laurian Ghinitoiu

Экспо-2015, объединившая мир вокруг такой всегда актуальной, всем интересной, красивой и в то же время очень итальянской темы, как питание, передает эстафету Анталье. В 2016 году в турецком курортном городе пройдет Всемирная выставка под созвучным лозунгом — «Зеленая жизнь для будущих поколений», а это означает, что нас ожидает развитие идей и тенденций, заявленных в Милане — еще больше умных экотехнологий и павильонов, покрытых растительностью. В 2017-м участники Экспо в Астане продолжат думать об «Энергии будущего». А в 2020-м Дубай принимает большую, сопоставимую по масштабу с миланской, Всемирную выставку «Соединяя умы, создавая будущее». Будем следить за тем, как эта обширная тема выразиться в архитектуре. 

Конгжан Ю: «У Китая и России определенно есть общие проблемы, связанные с ландшафтом в городе»

03.11.15
18:00
tags: | Turenscape |

Интервью с президентом китайского бюро Turenscape, выигравшего совместно с российской компанией МАП architects конкурс на разработку концепции развития береговой полосы системы озер Кабан в Казани. 

Turenscape – одна из крупнейших компаний в области ландшафтной архитектуры, работающих в Китае, где прославилась обустройством удивительных парков в Харбине, Таньцзине, Кинхуангдао и Жонгшане. В последние годы она также активно осваивает зарубежные рынки. Основатель и главный дизайнер компании Конгжан Ю, Фасла имеет докторскую степень Высшей школы дизайна Гарварда, является Деканом колледжа архитектуры и ландшафтного дизайна Университета в Пекине и общепризнанным профессионалом в планировании и дизайне ландшафтов. Его исследования и проекты поднимают темы гармонии эстетики и экологии, высокой эффективности ландшафтной архитектуры при низкой потребности в ресурсах. Аrchplatforma.ru задала доктору Ю вопросы о развитии его бюро, стратегии участия в конкурсах, подходах к проектированию и особенностях концепции «Эластичная лента» для озер Кабан (о конкурсе см. здесь, о результатах здесь).

Сегодня в компании Turenscape трудятся 500 человек. Как вы достигли такого масштаба и сколько проектов уже реализовали?
За последние 18 лет количество сотрудников в нашем офисе выросло до 500 человек, во многом благодаря темпам урбанизации и роста экономики в Китае. Мы завершили около 3 000 проектов, 600 – сейчас на стадии строительства и реализации – это 300 парков и зданий, а также 300 экологических городов.

Бюро Turenscape участвовало в целом ряде конкурсов на значимые российские объекты – Парк «Зарядье», Парк «Сокольники», концепцию развития прибрежных территорий Москвы-реки. И наконец-то победило в казанском конкурсе. Такова стратегия компании – участвовать во всевозможных международных соревнованиях или это особый интерес к России?

После того как мы добились признания в Китае, последние десять лет Turenscape активно продвигается на международной арене. А за прошедшие 3-5 лет мы стали получать намного больше приглашений и заказов за границей. Сейчас бюро вполне готово браться за масштабные проекты за пределами Китая, у нас для этого появилось больше ресурсов, и поэтому к нам обращаются серьезные крупные клиенты.
Стратегия по отбору международных проектов и конкурсов для выхода на внешний рынок пока формируется, так как это направление мы начали развивать совсем недавно. Но я должен сказать, что это как-то естественно получилось для нас. Мы продолжаем расширять команду с целью выхода на международный рынок, но это не было бы возможным без наших прошлых достижений и усилий, проделанной тяжелой работы.
Мы принимаем участие в значимых и заметных проектах по всему миру, и при этом очень заинтересованы в работе в России, потому что считаем, что это одна из самых целеустремленных стран в мире, которая способна на серьезные преобразования.

Какие из ваших проектов, реализованных за рубежом, вы считаете наиболее показательными, знаковыми?
Самый большой проект, воплощенный за пределами Китая, – это городской парк в Бостоне, его площадь составляет около 0,5 га. Мы также реализовали несколько меньших по объему ландшафтных и садовых композиций за границей. Есть еще несколько текущих проектов, в стадии строительства: городской парк в 0,6 га в Сиэтле, парк 15 га рядом с жилым комплексом в Гонконге и генеральный план с ландшафтным решением  для курорта в 500 га на острове Бали.

Что в целом характеризует ваш подход к развитию территорий, где город встречается с природой?
В основе нашей философии лежит взаимосвязь природы и человека. Мы всегда стремимся восстановить эти часто забытые отношения, но не идем против всех изменений, которые уже произошли и в городе, и в природе. В условиях современной урбанизации и глобализации мы вынуждены искать подходы, которые решают подобные проблемы, а не противостоят им. Не нужно жертвовать одним в ущерб другого, уверены, что город и природа могут сосуществовать в симбиозе друг с другом, как и в том, что комплексный подход к проектированию и работа в междисциплинарной команде, где решения проходят все стадии от концепции до реального проектирования, позволит достичь гармоничного союза.

Есть ли что-то общее в подходах к работе с ландшафтами в Китае и России, в природных условиях?
У Китая и России определенно есть общие проблемы, связанные с  ландшафтом в городе. У нас меняется эстетическое восприятие ландшафта: от малого масштаба ухоженного сада до экологического дизайна в широком смысле, который функционально вписан в окружающую среду и в то же время способствует повышению биоразнообразия.
Тем не менее, текущее состояние природы в России и Китая абсолютно разное. Это четко видно по снимкам со спутников. В Китае всё загрязнено производством. Россия – по-прежнему очень зеленая страна с густыми лесами и пышной дикой природой. Из-за количества населения и интенсивной эксплуатации природных ресурсов Китай сталкивается с серьезными экологическими проблемами, которые русские могли бы изучить, чтобы избежать тех же ошибок.

Какое впечатление произвела на Вас Казань?
Я считаю, что Казань в ближайшее время станет одним из самых прогрессивных городов в России, а возможно, и в мире. Город произвел на меня впечатление идущего навстречу новому, дружелюбного, открытого для многих направлений деятельности. Люди, с которыми я сталкивался там, очень заботливо относятся к своему городу. Их любовь к нему заметна даже в простых вещах. Они идут по улицам и постоянно улыбаются.

Какие проблемы территории озер вы выявили и решали в конкурсном проекте?
У озёр Кабан существуют три основные проблемы, которые мы определили: экология, транспорт и жизнеспособность этой территории, как вдоль набережной, так в акватории водоемов.
Во-первых, вода в озераx не подходит для того, чтобы люди могли в ней плавать, а рыба могла там жить. Много загрязняющих веществ генерируется из-за стоков с дорог. Поэтому мы должны очищать воду. Во-вторых, на нынешней набережной вдоль озёр недостаточно общественных пространств и возможностей для досуга людей. Поэтому в своей концепции мы предлагаем создать для этого зеленые коридоры, соединяющие все культурные достопримечательности и исторические объекты в непосредственной близости к озёрам.

В-третьих, существуют автомобильные дороги, которые отрезают набережную от остального города и мешают комфортному удобному доступу к воде. Мы предложили уменьшить ширину автомобильных дорог, превратив большую часть в зону движения, ориентированную на пешеходов, велосипедистов и электрические виды транспорта.

Очистка воды озер – одна из ключевых тем проекта. Какие технологии будут при этом использованы?
Вода – самый важный элемент для жизни. Мы должны найти способы, чтобы сохранить и очистить этот драгоценный природный ресурс. Технология, которую мы для этого применили, очень простая и скорее более естественная, чем технологичная. Для создания системы очистки мы используем растения с высоким уровнем воспроизводимости, грунт и вертикальное озеленение.

У Тurenscape есть опыт реализаций концепций, подобной той, что вы предложили для озер Кабан?
Да, Turenscape уже реализовала множество планировочных идей, которые, на наш взгляд, подойдут и этим озёрам. Из подобного можно привести в качестве примеров два наших крупных проекта в городе Харбин, провинции Хэйлунцзян, где климат похож на Казань. Они называются «Национальный парк водно-болотных угодий Квинли (Qunli) и парк у культурного центра Харбина. Есть и другие реализованные проекты, в которых мы применяли те же подходы.

Детали концепции «ЭЛАСТИЧНАЯ ЛЕНТА»

Концепция победителей опирается на историческое развитие Казани вокруг озёр и предлагает регенерацию отдельных территорий: 
1.Территория вокруг реки Булак и Нижнегоозера Кабан содержит в себе исторические и культурные корни Казани, поэтому важнейшие исторические объекты должны быть сохранены, положение их на культурной карте Казани будет подчеркнуто планировочными решениями.

2. Территория вокруг Ботанического Акведука и на Среднем озере Кабан когда-то была затронута промышленным развитием и является наиболее экономически продуктивной областью региона. Ее следует санировать и использовать для размещения актуальных ныне творческих индустрий, благодаря которым возможен скачок Казани вперед в глобальной экономике.

3.Территория вокруг Верхнего озера Кабан обладает особым потенциалом пространств для отдыха благодаря ресурсам водно-болотных угодий. Она должна стать зоной экологического отдыха и обеспечивать экологическую устойчивость Казани в будущем, ограничивая беспорядочный рост городской застройки в южном направлении.

«Эластичная лента» свяжет озера Нижний, Средний и Верхний Кабан в единую систему, какой они некогда были, и вернет жизнь на берега озер. Каждая часть озера будет играть свою роль в публичном пространстве:
1. Река Булак – это исторический променад, который станет воспоминанием об истории Казани и ее жителях прошлых эпох.
2. Нижний Кабан – культурный центр между Старотатарской Слободой и Кавказской Суконной Слободой — самое подходящее место культурно-образовательным функциям.
3. Зоопарк и ботанический сад станут буфером между Нижним и Средним Кабаном.
4. Средний Кабан – современный рекреационно-парковый комплекс станет сочетанием технологических и художественных музеев, спортивных сооружений, развлекательных открытых пространств, образовательных учреждений, деловых и жилых районов. В этой зоне смешанного пользования будут развиваться новые творческие индустрии.
5. Верхний Кабан – это водно-болотный парк, он будет образован на месте огромной, почти неразвитой области болот к югу от озера. Демонстрирующий уникальность местной природы рекреационный и образовательный парк предложит своим гостям красивые и спокойные пейзажи, просторные территории для отдыха и знакомства с современной экологией города и района.

В соответствии с зонированием набережной, события и мероприятия на этой территории предлагается разбить на кластеры:
Историко-культурный:
1. Общегородские мероприятия, включая важные фестивали и праздники, укрепляющие статус озёр Кабан как культурного центра Казани.
2. Традиционные татарские и российские культурные мероприятия на западном и восточном берегу Нижнего озера Кабан соответственно. Озеро будет объединяющим пространством для двух культур.
3. Музыкальные мероприятия, включая балетные и оперные спектакли, особенно в районе Театра Камала.



Постиндустриальный Креативный:
1. Образовательные и экспериментальные программы о преобразовании бывших промышленных площадок в центрах креативной экономики.
2.  Музыка и искусство в реновируемых промышленных объектах.

Активного Отдыха и Спорта:
1. Открытие Центра водных видов спорта, таких как академическая гребля, плавание, серфинг и т.д.
2. Создание Центра наземного спорта на восточном берегу Среднего Кабана, включающего
экстремальные виды спорта, катание на роликовых коньках, теннис и т.д.
3. Развитие пляжных видом спорта, в том числе пляжного волейбол, футбола, место для
загорания и т.д.

Эко-рекреационный кластер:
1. Экологические очистные сооружения для обеспечения экологической безопасности.
2. Центр эко-рекреационной деятельности, в том числе бег, дикий туризм, рыбалка, наблюдение за птицами и т.д .;
3. Центр эко-образовательной деятельности, в том числе системы экологических услуг, изучения и испытания экологических очистных сооружений и т.д.

Новые набережные будут представлены семью типами дизайна:
– Набережная с организованной береговой линией с деревянными помостами и террасированным озеленением;
– Набережная с организованной береговой линией с прибрежной полосой озера и объединенными приозерными сервисными пунктами на плавучих островах;
– Набережная с естественной береговой линией с променадом и лодочным причалом;
– Набережная с естественной береговой линией с прибрежной полосой в виде водно-болотных угодий, с велосипедными маршрутами;
– Набережная с естественной береговой линией с поднятыми велосипедными дорожками, водно-болотными  угодьями для очистки воды, городскими пляжами;
– Набережная с естественной береговой линией с поднятыми велосипедными дорожками, островами водно-болотных угодий, элитными жилыми комплексами;
– Набережная с естественной береговой линией с поднятыми велосипедными дорожками, созданной естественной средой обитания для животных и растений.

Для очистки воды в концепции предлагается система «губки» – разноразмерных резервуаров, где скапливается и медленно очищается ливневая вода, впадая в озеро почти питьевой. Ее идея вытекает из технологии управления ливневыми водами, но органично интегрируется в общую экологическую инфраструктуру города, объединяя другие сервисы экосистемы. Дождевая, талая вода и ливневые стоки будут сначала поступать на искусственно заболоченные территории, расположенные по обеим берегам озера, между зелеными коридорами и водоемами, и только потом – в сами озера. Благодаря физическому соединению трех озер и циркуляции воды между водоемами будут активированы процессы обновления и очищения и улучшится качество воды. Посредством создания естественных и искусственных водно-болотных угодий, природная среда обитания выстраивается вдоль районов набережной. Природные условия создаются засчет разведения на берегах типичных для этого региона животных, таких как белки, утки, пчелы, прудовая лягушка и т.д. «Дождевые сады» будут устроены на территории с плотным покрытием. В дождливые дни ливневые стоки будут поступать в специальные углубления вдоль дорог, а по ним в дождевые сады, где и будет происходить очистка воды. Часть очищенной воды будет далее поступать в озера по узким протокам через зону с искусственными плавучими островами, где она будет проходить дополнительное очищение.

Стратегия комплексного освоения территории Казани вокруг озер Кабан рассчитана на 20-летний период.
Процесс преобразования территории вокруг озер можно разделить на 3 основные фазы:
Этап 1: 2015-2020 годы, Возрождение исторического центра города у озера Нижний Кабан.
Этап 2: 2020-2025 года (празднование 1020-ой годовщины Казани),создание современного рекреационного паркового комплекса у озера Средний Кабан.
Этап 3: 2025-2035 годы (празднование 1030-ой годовщины Казани), восстановление взаимодействий между человеком и природой у озера Верхний Кабан.

Официальный сайт бюро Turenscape: www.turenscape.com

В публикации использованы иллюстративные материалы концепции Turenscape и МАП architects «Эластичная лента: Бессмертное сокровище Казани», предоставленные архитекторами.

Редакция Archplatforma.ru благодарит агентство «Правила общения» за помощь в подготовке материала.

 

Шов зигзагом по наклонной

28.10.15
16:01

WE Architecture и Sophus Søbye Architects реконструировали культурный центр на окраине датского города Холте. С помощью входного павильона, крыша которого спускается во двор лестницей-амфитеатром, они cвязали разрозненные корпуса и сделали прилегающую территорию более функциональной и эстетичной.

Фото © Lars Eldrup 

Культурный центр Mariehøj располагается в четырех бывших школьных зданиях. Обособленность и специфическая планировка корпусов, построенных между 1924 и 1978 годами, вытекали для нового учреждения в довольно запутанную и неудобную структуру. Целью реконструкции, авторов которой выбрали по закрытому конкурсу, была не только реорганизация 8000 квадратных метров интерьеров в соответствии с разноплановыми нуждами культурного центра, но и создание связей между сооружениями и примыкающими к ним площадками. Для этого было спроектировано новое здание площадью 800 квадратных метров. Остекленным одноэтажным блоком оно примкнуло к позднему корпусу такой же высоты, а к старому зданию с двускатной, черепичной кровлей пристроилось двухуровневым объемом, который стал входным павильоном. Причем вход организован со второго уровня.

Фото © Lars Eldrup 

Перед комплексом, на крыше одноэтажной части пристройки, образовалась площадка с деревянным настилом, связанная с дорожками, ведущими к центру. Верхний объем павильона вторит традиционным очертаниям старого здания, только крыша новостройки, отделанная перфорированными металлическими панелями, чуть выше, а скат, обращенный во внутренний двор, изгибается, превращается в деревянную лестницу-амфитеатр, доходит до земли и перетекает в замощенную плоскую платформу, вписанную в поляну перед дальним корпусом.

Фото © Lars Eldrup 

Фото © Lars Eldrup 

Фото ©WE Architecture

Фото © WE Architecture

Фото © WE Architecture

Теперь во внутренний двор можно попасть двумя способами – с верхней палубы по внешней лестнице или через верхнее фойе, спустившись на первый этаж, где расположено кафе. Кафе имеет выходы как во двор, так и на нижнюю зеленую площадку перед комплексом. Таким образом, новый объем, силуэтом напоминающий горнолыжный склон, «сшил» комплекс, создав новые маршруты, крытые и открытые пространства, предназначенные для разнообразных культурных мероприятий, объединяющих местных жителей.

Фото © WE Architecture

Фото ©WE Architecture

Фото ©WE Architecture

Прозрачные стены кафе под лестницей соединяют архитектуру с природными окружением — подступающим к павильону лесом со стороны внутреннего двора. Важной частью проекта было соблюдение баланса между замощенными дорожками и площадками, благоустроенными и естественными зелеными зонами с приоритетом последним.

Фото ©WE Architecture

Фото ©WE Architecture

Фото © WE Architecture

Фото ©WE Architecture

Фото ©WE Architecture

Официальные сайты архитектурных бюро: we-a.dk, sophussoebye-ark.dk

Dominion Tower

23.10.15
15:48

Первый объект Захи Хадид в Москве: история создания, нюансы проекта и реализации, комментарии заказчиков, авторов и представителей архитектурного сообщества.

Фото © Hufton +Crow

По продуктивности – числу реализованных объектов по всему миру – британское бюро Zaha Hadid аrchitects на сегодняшний день уступает разве что архитектурной «машине» Foster+Partners. Но в российской столице Хадид и ее коллегам пока повезло больше, чем команде сэра Фостера. Ни один из амбициозных проектов последней так и не дошел до реализации. По проекту же первой женщины-архитектора, ставшей Притцкеровским лауреатом, в 2012 году построили виллу в подмосковной Барвихе для крупного бизнесмена, владельца Сapital Group Владислава Доронина. А в сентябре этого года состоялась презентация сданного в эксплуатацию бизнес-центра на Шарикоподшипниковской улице, заказчиком которого выступила девелоперская компания «Пересвет-Инвест/Доминион-М».

Фото © Hufton +Crow

«Белый сэндвич». Скромный, относительно свершений в других городах мира (знаковых построек в Баку, Риме, Монпелье, Гуанчжоу и Сеуле и др.), объект – настоящий прорыв для Москвы, где иностранным архитекторам вообще приходится туго. Может быть, рядом с большинством «космических» сооружений Захи Хадид здание Dominion Tower и выглядит довольно просто и не революционно. Стопкой сдвинутых относительно друг друга платформ сегодня действительно уже трудно кого-то удивить – довольно распространенный пластический прием. Однако, в Москве это первое офисное здание с подобной динамикой и живописной слоистостью форм.

Фото Илья Иванов

Cемь этажей над землей, два подземных. Обшивка панелями из композитного материала с прямыми и криволинейными контурами чередуется на фасадах с лентами сплошного остекления. В панелях на тонкие алюминиевые листы нанесена перламутрово-голубая краска, благодаря которой белая основа переливается на солнце и меняет оттенок в зависимости от освещения, растворяя здание в небе.

Фото Илья Иванов

Внешний облик башни мог бы получиться более радикальным – по замыслу, вылет консолей был круче, но местые строительные нормы — с российской стороны проект к ним адаптировало АБ "Элис" Николая Лютомского —  вынудили проектировщиков сократить «сдвиги» с 20 до 8 метров. Но и за таким компромиссным решением стоят отдельные поиски конструктивного равновесия «раздвигающихся» плит и устойчивости целого. 

Фото Илья Иванов

Архитекторы стремились добиться целостности, фирменной «текучести» и прозрачности внутреннего пространства, для чего нужно было минимизировать опоры, прерывающие это «течение». Поэтому ряды столбов, поддерживающих плиты, были сдвинуты к внешним контурам, а где-то изобретательная система тонких балок позволила обойтись и вовсе без них. На одном из этажей ради визуальной проницаемости даже проделали декоративные отверстия в несущей стене, предварительно, конечно, просчитав возможности конструкции.

Фото Илья Иванов

В связи внутреннего с внешним  главную роль играет безимпостное панорамное остекление фасадов. Для него было выбрано стекло AGC Glass со специальным магнитным покрытием, которое обеспечивает максимальное проникновение света и тепла, но отражает вредные ультрафиолетовые лучи.

Фото © Hufton +Crow

Фото © Hufton +Crow

Фото © Hufton +Crow

«Начинка». В полной мере узнаваемый стиль Захи раскрывается в монохромном и еще более динамичном, чем внешность, сильнее передающем ощущение полета и отрыва от земли, интерьере Dominion Tower. Его стержнем является атриум, фонарь которого насыщает все центральное ядро здания естественным светом. Все это пространство пронзают связывающие этажи лестницы из стеклофибробетона. Головокружительная стремительность и извилистость их линий подчеркнута светодиодной подсветкой и контрастом черных ступеней и белых, скульптурных ограждений. Подобную лестничную «драматургию», только в «негативе», можно увидеть в римскои Музее искусств XXI века – MAXXI. В московском офисном здании на каждом этаже лестничные пролеты перетекают в балконы, обрамляющие проемы атриума.

Фото © Hufton +Crow

Фото © Hufton +Crow

Фото © Hufton +Crow

Вместе с лобби первого этажа, где расположены ресторан с уличной террасой, кофе-пойнты и зоны отдыха, балконы входят в систему общественных пространств, стимулирующих коммуникацию между сотрудниками разных компаний, арендующих офисы в здании. В то же время на каждом этаже предусмотрены сервисные блоки, включающие точки питания, санузлы, пожарные лестницы, технические помещения. Рассредоточенные по периметру, они отвечают за автономность и приватность «жизнеобеспечения» съемщиков.

Фото Илья Иванов

Фото ©Илья Иванов

Офисные площади имеют ортогональную планировку, ориентированную на обустройство как опен-спейсов, так и отдельных кабинетов. На каждом этаже порядка пяти помещений – для компаний разных масштабов, в том числе с потенциалом расширения, самый маленький офис – около 100 квадратных метров. Гибкой организации рабочих мест способствует и ленточное остекление.

Фото ©Илья Иванов

Фото ©Илья Иванов

Кроме всего прочего, обусловленного премиум-классом, здание оснащено системой двойного преобразования электроэнергии, предложенной новосибирской компанией «Энергия Плюс». На каждом этаже установлены трансформаторы, которые за ночь накапливают энергию, а днем ее отдают. Таким образом, полученные от города 500 кВт преобразуются в 2000 кВт.

Фото ©Илья Иванов

Фото ©Илья Иванов

История. Несмотря на кризис и 20% надбавку к арендной ставке за звездное имя архитектурного бюро, в Dominion Tower, при стоимости квадратного метра – 30 000 рублей в год, cданы уже более 40% площадей, сообщили представители девелоперской компании. Ее офис занимает верхний этаж здания. Именно тот факт, что строили не только для других, но и для себя, по мнению некоторых экспертов, и сделал возможным как саму реализацию проекта, так и ее высокое качество. Целеустремленность заказчика  вызывает уважение, особенно если учитывать, что вся эта история с паузами финансовых кризисов в общей сложности длилась более 10 лет. В строительство здания в целом было вложено 2 миллиарда 300 миллионов рублей (30% - собственные средства девелопера, 70% - привлеченные инвестиции). Во времена, когда проект разрабатывался, в России еще не было субподрядчиков, способных реализовать какие-то детали.  Например, только в 2012 году нашли российского производителя стеклофибробетона, из которого сделали ленты лестниц.

Фото ©Илья Иванов


Компания «Пересвет-Инвест» решила построить себе на этом месте, рядом со своей старой штаб-квартирой, новый офис в 2002 году. Хотелось, чтобы он прослужил минимум 50 лет и при этом морально не устарел. Эскизы, которые рисовали приглашенные российские архитекторы, с этой задачей, по словам Генерального директора компании Олега Пронина, не справлялись – «устаревали на следующий день». Кто-то посоветовал взыскательному заказчику отправиться в Лондон в студию архитектора, опережающего время. Первая встреча с Zaha Hadid architects состоялась в 2003 году, когда подъем студии только начинался. На разработанный в лондонском бюро эскиз москвичи «смотрели день, смотрели два, через неделю поняли, что нашли то, что нужно». На пресс-конференции Пронин также признался, что год спустя проект Хадид высоко оценил опытный китайский мастер фен-шуй, которому отправили чертежи, чтобы проверить расположение входов и прочие детали, и это окончательно убедило заказчика довести дело до конца.

Фото ©Илья Иванов

Фото ©Илья Иванов

Фото ©Илья Иванов

Вместе с Захой над проектом плотно работали и на определенной стадии полностью взяли на себя авторский надзор ее коллеги, директора Zaha Hadid architects Патрик Шумахер и Кристос Пассас. Каждую неделю они проводили скайп-совещания с Москвой, каждый месяц прилетали, внимательно изучали все чертежи, искали решения, компенсирующие возникавшие по ходу отступления от замысла.

Фото ©Илья Иванов

Открытие. «Этот проект вдохновлен русским авангардом. Особенно его пониманием пространства, динамичного, открытого, наполненного воздухом. В здании очень много общественных пространств, соединяющих людей, создающих благоприятные обстоятельства для знакомств, профессиональных контактов. Такое пространство должно стать типичным для той информационной среды, в которой мы сегодня живем», – рассказал Патрик Шумахер на сентябрьской пресс-конференции в Москве.

Фото ©Илья Иванов

Кристос Пассас, также приехавший на открытие, обратил внимание на то, какие трудности были преодолены в инженерном плане: «Воплощение этого здания, в облике которого мы стремились к определенной простоте, единству разнообразных элементов, было бы невозможным без трехмерного контроля при расчёте геометрии элементов, построения параметрических алгоритмов и моделей. Когда работаешь над таким зданием, вовлекаешься во множество цифр, в сопротивление материалов и т.д., но, в конце концов, достигаешь какой-то критической точки, где все это вдруг преобразуется в чисто эстетические, практически осязаемые формы, и продуктом всех этих изысканий оказывается простота».

Фото ©Илья Иванов

Архитектурный критик Елена Гонсалес уточнила, что речь все же в большей степени идет о целостности восприятия, нежели о простоте (простой такую многочастную и динамичную структуру можно назвать только, опять-таки, в сравнении с другими работами Zaha Hadid architects). Она также  выразила надежду, что возникновение подобной эффектной авторской архитектуры, которую пришлось существенно адаптировать к российским строительным нормам, должно как-то повлиять на развитие нормативной базы. И пожелала зданию стать доступной для посещения, связанной с городом достопримечательностью.

Фото ©Илья Иванов

Главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов заметил, что строительство яркого архитектурного объекта на периферии, а не в центре, соответствует политике архитектурной децентрализации, создания точек притяжения с помощью объектов-«икон» в разных районах города. «Москва всегда была городом интернациональным, впитывающим в себя работы мастеров со всего мира, и сегодня мы эту традицию продолжаем. Мы будем развивать здоровую конкуренцию между российскими архитекторами и сильнейшими представителями международного архитектурного сообщества. Я надеюсь, что работа Захи Хадид и ее коллег в Москве этим не ограничится, появятся и объекты других значимых авторов», – сказал он.

Фото ©Илья Иванов

Фото ©Илья Иванов

Конечно, Dominion Tower задает для своего ближайшего окружения определенную планку архитектурного качества, выступает стимулятором преобразования городской среды. Уже сегодня продолжением бизнес-центра является открытый природный комплекс в один гектар, благоустроенный по проекту Zaha Hadid Architects на средства девелопера. На прилегающей территории высажено 100 деревьев и 554 кустарников. 

Фото: Илья Иванов

В этом районе, пока что сочетающем увядающую промышленную и среднестатистическую жилую застройку, планируется развитие делового кластера. Возможно, объект Хадид послужит ориентиром. Отсюда совсем недалеко до ЗИЛа, который в обозримом будущем должен собрать коллекцию оригинальной современной архитектуры. Девелоперы Dominion Tower обещают подумать над тем, как организовать доступ внутрь здания всем желающим, чтобы оно вошло в новый культурно-архитектурный маршрут столицы. И не исключают, что на месте своего старого офиса построят «еще какое-нибудь здание, более безбашенное, но такое же цельное и гармоничное».

 

Адрес: ул. Шарикоподшипниковская, д.5, стр.1, ЮВАО
Площадь земельного участка: 0,3134 га
Общая площадь здания: 21 475 кв. м.
Общая площадь офисных помещений:  10 416,3 кв.м.
Площадь паркинга: 6 650 кв.м., 2 этажа подземной парковки, 251 машино/место
Общественные пространства: 3 551,4 кв.м
Ввод в эксплуатацию:  2014
Предлагаемые площади: от 96 кв.м до 10 416,3 кв.м
Средняя площадь этажа: 1 488 кв.м

Архитектурное сопровождение проекта в России:  АБ «Элис» (Николай Лютомский)архитектор Николай Лютомский

Официальный сайт архитектурного бюро: zaha-hadid.com 

 

Черепичные террасы

21.10.15
17:30

На склоне холма в Ханчжоу, где когда-то выращивали чай, Kengo Kuma & Associates аккуратно «посадили» здание Музея народного искусства.

Фото © Eiichi Kano

Комплекс нового музея (Folk Art Museum) находится на территории кампуса Китайской Академии искусств (Сhina Academy of Arts) и был разработан по ее заказу. Авторский коллектив под руководством признанного японского мастера Кенго Кумы поставил перед собой задачу отразить в облике здания историю места, дать посетителям возможность прочувствовать рельеф террас, на которых в прошлом зеленели чайные плантации.

Фото © Eiichi Kano

Наилучшим решением для такого прихотливого ландшафта архитекторы сочли не единый объем-моноблок, а ступенчатую композицию из взаимопроникающих ромбовидных одно- и двухэтажных секций на железобетонном каркасе. Внутри музей имеет целостное пространство с непрерывной системой бетонных и местами досчатых пандусов и перегородок, а снаружи комплекс смотрится как живописная горная деревушка из домиков с черепичными крышами. Примечательно, что материалом для крыш действительно послужил черепичный «утиль» из соседних поселков.

Фото © Eiichi Kano

Фото © Eiichi Kano

Фото © Eiichi Kano

Фото © Eiichi Kano

Фото © Eiichi Kano

Фото © Eiichi Kano

Фото © Eiichi Kano

Фото © Eiichi Kano

Фото © Eiichi Kano

Фото © Eiichi Kano

Из такой же черепицы, «шахматно» закрепленной на двойной диагональной сетке из нержавеющих тросов, сформированы и экраны стеклянных фасадов секций. Эти экраны защищают интерьеры от прямых солнечных лучей и создают причудливую светотень внутри. Подобные «занавеси» из металлических шнуров и плитки Кума применял уже в других своих постройках – к примеру, в здании Музея Даосизма в китайском Ченду. В Музее народного искусства в Ханчжоу фирменный прием мастера имеет несколько иную геометрию, но так же помогает вписать здание в локальную строительную культуру, что для команды Кумы является одним из приоритетов во всех проектах.

Фото © Eiichi Kano

Фото © Eiichi Kano

Фото © Eiichi Kano

Программа: экспозиционные залы и конференц-холл

Архитектурный проект: Kengo Kuma & Associates

Конструкции: Konishi Structural Engineers

Разработка рабочей документации: P.T. Morimura & Associates

Инженерия: Konishi Structural Engineers

Площадь участка: 11,279㎡

Площадь постройки: 4,970㎡

Проектирование: апрель 2009 — 2011

Строительство: январь 2013 — сентябрь 2015

Официальный сайт архитектурного бюро: kkaa.co.jp

 

Голая правда бетона

14.10.15
19:30

В швейцарском городе Устер завершилось строительство многоквартирного жилого дома по проекту Herzog&de Meuron. Объект, сданный в эксплуатацию, предстает в несовершенной красоте бетонной основы, но отделка фасадов авторским замыслом и не предполагалась. 

Фото © Erica Overmeer

Швейцарские архитекторы любят бетон. За телесность, скульптурность, лаконизм. Они нередко оставляют на виду его грубую, честную фактуру в небольших частных домах и общественных сооружениях, достаточно вспомнить культовый во всех смыслах объект  –  капеллу Брата Клауса Петера Цумтора. Но Жак Херцог и Пьер де Мерон пошли в этой любви, пожалуй,  дальше всех своих соотечественников. В редакторском сленге есть такое понятие – «рыба». Им обозначают либо шаблонный текст, залитый в верстку на прикидку, либо тезисный текст-скелет, на который потом наращиваются «мышцы» содержания и «кожа» редактуры. Так вот этот многоквартирный восьмиэтажный дом, построенный в новом квартале смешанной застройки «Зеллвегер Парк», для своей типологии, на первый взгляд, кажется такой сырой «рыбой» – серые, необработанные стены, не слишком ровные швы. Будто дом просто не доделали. Выясняется, однако, что это уже готовое «мясо».

Фото © Erica Overmeer

Применение эффекта «нон-финито» в данном случае оправдывается целым рядом обстоятельств. Во-первых, «Зеллвегер Парк» создается на месте бывшей промышленной зоны, и голый бетон – знак уважения индустриальному genius loci. То есть стилистически эта жилая новостройка  классифицируется как «неолофт». Образ экс-фабрики поддерживает и рисунок расстекловки масштабных окон. Во-вторых, перед архитекторами стояла задача построить здание с апартаментами средне-ценового сегмента, что подразумевало определенную экономию архитектурных средств. В-третьих, наряду с жильем и офисами, в этом квартале развиваются центры современного искусства, и странный дом, ломающий стереотипы, вполне воспринимается как арт-объект. Тем более, что над некоторыми его деталями поработал специально приглашенный актуальный швейцарский художник.

Фото © Erica Overmeer

Несмотря на брутальный внешний вид, дом обладает широким набором опций, в том числе нетривиальных, для комфортного проживания. Он стоит на берегу пруда в окружении парка, и немного возвышаясь над уровнем общих прогулочных дорожек, что усиливает приватность квартир первого этажа. Здание имеет квадратный план, и по сторонам света оно ориентировано так, чтобы все апартаменты были по максимуму обеспечены дневным светом и красивыми видами – на парк и пруд, озеро Грайфензее и Альпы.

Фото © Erica Overmeer

Нестандартно устроена система входов. В центре здания есть два лифта, которые поднимаются прямиком в квартиры, останавливаясь только на заданном специальным ключом или кодом этаже. С внешних сторон к основному кубическому объему примыкают круглые башни. Их асимметричное расположение опять же обусловлено доступом дневного света в интерьеры. В башнях – лестницы, соединенные с глубокими лоджиями. Они служат не только тамбурами перед квартирами. Оснащенные занавесями из плотной, непромокаемой ткани и ограждениями в виде белых штакетников, эти лоджии могут использоваться как дополнительные комнаты. А штакетники – как раз и есть деталь, придуманная актуальным художником – Эриком Штейнбрехером. Так в каждой квартире многоэтажной бетонной коробки обыгрывается ситуация частного загородного дома с отдельным входом, террасой и даже заборчиком.

Фото © Erica Overmeer

Все апартаменты, четырехкомнатные и пятикомнатные, имеют свободную планировку, помещения группируются вокруг кухни и перетекают одно в другое. Все внутренние стены – бетонные и сложенные из камня – несущие. По контрасту с «сырым» видом фасадов и лестниц, в интерьерах выполнена частичная отделка – ванные облицованы кафелем, полы выстелены деревянными досками, какие-то стены оштукатурены, а на кухнях установлена мебель и оборудование надежной швейцарской марки Forster.

Фото © Erica Overmeer

Фото © Erica Overmeer

Проектирование 2011–2013,

Реализация 2013–2015

Официальный сайт архитектурного бюро: herzogdemeuron.com

 

 

В ногу с людьми

12.10.15
19:00

Московская Триумфальная и другие площади в Европе, отданные пешеходам.

Важным событием этой осени в Москве стало открытие Триумфальной площади после реконструкции по проекту buromoscow. Обновления не оставили профессиональное сообщество равнодушным – наряду с хвалебными отзывами прозвучало и немало острой критики. Мы расспросили главного архитектора столицы Сергея Кузнецова, как он оценивает первую в инициированной им конкурсной практике реализацию, и рассмотрели ряд аналогичных преобразований, произошедших с крупнейшими площадями в других городах Европы.

Триумфальная площадь в 2014 году накануне реконструкции

В последние годы до реконструкции Триумфальная площадь представляла собой небольшой пятачок вокруг памятника Маяковскому, зажатый со всех сторон оживленными магистралями и парковками. Время от времени этот пятачок становился эпицентром поэтической и общественно-политической жизни, но в городской повседневности служил проходной зоной, не располагающей к остановкам  и любованию урбанистическим пейзажем, несмотря на насыщенность последнего объектами культуры. В 2013 году департамент капремонта собрался тихо отремонтировать площадь и даже выбрал исполнителя работ по благоустройству, но профессионалы «подняли шум» и настояли на проведении полноценного архитектурного конкурса, и в итоге к реализации был принят проект победившего в нем buromoscow.

Фото Дмитрий Чебаненко
Триумфальная площадь после реконструкции

Согласно проекту архитекторов Ольги Алексаковой, Юлии Бурдовой и их коллег, парковки убрали, площадь замостили гранитной плиткой – от выхода из метро и KЗ им.Чайковского до здания Минэкономразвития она стала полностью пешеходной. Памятник Маяковскому окружили симметричными газонами со скамеечками. Озеленение вскоре должны дополнить деревья – липы, яблони и клены, пока их места обозначены табличками. Уклон от Тверской улицы к Садовому кольцу оформили ступенями, тем самым выровняв верхнюю площадку с памятником,  подчеркнув ее обзорную функцию и визуальный отрыв от автомобильного потока с Садового кольца.

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

На вопрос, чем можно заниматься на площади, кроме как отдыхать на лавочках, buromoscow предложилоъ оригинальный ответ в виде порталов с качелями, что, по замыслу, должно наполнить обновленное пространство духом молодости и романтики. Качели были установлены, но не там, где предполагалось первым проектом, также, несколько стеснив пространство, появились не предусмотренные изначально павильоны. Изменения, которые проект пережил в ходе согласований и реализации, вызвали немало  вопросов со стороны профессионалов, и мы решили адресовать некоторые из них главному архитектору Москвы Сергею Кузнецову, лично курировавшему конкурс на реконструкцию площади и воплощение проекта в жизнь.

Фото Дмитрий Чебаненко

Сергей Олегович, как Вы в целом оцениваете новый облик Триумфальной?
Оцениваю, безусловно, высоко, но там, конечно, еще не все доделано. В октябре высадят зеленые насаждения – многолетники и крупномерные деревья, предусмотренные проектом. «Зеленые кулисы» придадут площади более законченный вид, лишь после этого можно будет сказать, что проект завершен.

В процессе согласований проект buromoscow, выигравший конкурс, претерпел значительные изменения. В частности, вдоль здания Москомархитектуры появился ряд павильонов, а качели были перенесены на другую сторону и закрыли несколько важных видовых точек от Концертного зала Чайковского и виды на него с площади. Почему так произошло, и как Вы к этому относитесь?

Проект дорабатывался, чтобы площадь была наполнена разными и полезными функциями. Действительно, добавили павильоны – они были асимметричны, стали симметричны. Качели, на мой взгляд, – необходимая этому месту легкая, спокойная, умиротворяющая функция, которая  противопоставлена суете, царящей на выходе из метро «Маяковская». Требовалось организовать пространство площади таким образом, чтобы она стала уютным местом для людей, которые посреди городского хаоса могут спокойно посидеть, сделать передышку. Качели вполне для этого подходят, и в плане коммуникации, мне кажется, это прекрасная вещь. Думаю, это удачное решение, я лично им доволен.

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Проект вызвал довольно бурную критическую реакцию. Вы изучали отзывы в соцсетях? Если да, то есть ли в них, на Ваш взгляд, какое-то рациональное зерно?

Я считаю, что  проект вызвал критическую реакцию на первых порах в силу того, что у нас все принято критиковать. Назовите проект, который у нас вызвал бурную положительную реакцию, одобрение? Критическая реакция, к сожалению, естественная, а вот конструктивная, напротив, отсутствует.  Между тем, авторитетные эксперты как раз высказались в положительном ключе. Насколько я понимаю, основным предметом критики, развернувшейся в соцсетях, были качели – но посмотрите, они всегда заняты, это едва ли не самая востребованная функция на обновленной площади, даже очередь стоит!

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

В XX веке имидж Триумфальной площади ассоциировался с протестными движениями, митингами, политикой. Согласны ли Вы с тем, что появление романтичных качелей меняет и даже ломает «дух места», с тем, что памятник Маяковскому теперь там лишний?
Памятник совершенно не лишний, и даже на церемонии открытия площади там, как в былые времена, читали стихи.  Кстати, сама конфигурация места вокруг памятника стала еще более удобной для этого, потому что добавились скамейки и будет зелень. А задачи приспосабливать площадь под протестные настроения и митинги у города нет и быть не может. Площадь – это место ежедневного рекреационного использования горожанами и, в первую очередь, она должна справляться с этой функцией.

Фото Дмитрий Чебаненко

Какие выводы Вы извлекли для дальнейшей работы из этого «кейса» и реакции на него?
Из кейса вывод один – в очередной раз подтвердилась идея, что конкурс и прозрачность процедур в освещении и реализации проекта, сбор мнения общественности дают положительные результаты. Невзирая на критику, которая есть всегда, уже сегодня понятно, что основная масса горожан воспринимает этот проект положительно. Мы за то, чтобы создавать качественную проектную документацию – это наша главная задача, для решения которой мы и дальше будем делать все возможное.

Фото Дмитрий Чебаненко

ЕВРОПЕЙСКИЙ ОПЫТ

Случай Триумфальной площади, превратившейся из транзитной, проходной и проездной территории, в рекреационное пространство – не единичный. На самом деле он вписывается в общемировую или, как минимум, общеевропейскую тенденцию реорганизации исторических площадей. Архитекторы не просто создают их новое обрамление, но пытаются заново срежиссировать пространство, заложив в его структуру многообразие возможностей, делающее жизнь людей в большом городе более привлекательной и интересной.

Трафальгарская площадь

Фото предоставлено журналом speech:
Трафальгарская площадь в Лондоне

Пожалуй, самым громким таким проектом можно считать реконструкцию Трафальгарской площади в Лондоне, проект, разработанный бюро сэра Нормана Фостера и реализованный в 2003 году. Примечательно, что прежде чем приступить к работе, архитекторы досконально изучили траектории движения пешеходов, провели консультации со 180 общественными организациями и опросили более тысячи граждан. В основу проекта была положена идея о безопасности и увеличении числа пешеходных связей: северная сторона Трафальгарской площади была закрыта для транспорта, а Национальная Галерея получила дополнительные связи с центром площади и широкую пешеходную зону, расположенную уровнем ниже. Фактически теперь площадь и музей стали единым ансамблем, соединенным широкой парадной лестницей, на которой и под которой организованы многофункциональные рекреационные зоны.

Фото предоставлено журналом speech:

Фото предоставлено журналом speech:

Всего через год после реконструкции Трафальгарской площади, британский город Ноттингем реконструировал свою центральную площадь – Олд-Маркет-сквер. Из плохо освещенного и заставленного машинами пространства бюро Gustafson Porter превратило ее в безопасное, стильное и благоустроенное, а главное, очень известное – обновленная Маркет-сквер дала Ноттингему основание участвовать в конкурсе «Мировая столица дизайна». Базой реконструкции стал принцип возвращения площади ее первоначальных исторических очертаний, но в подчеркнуто абстрактной геометрической форме. В частности, площадь утратила возникшие в XX веке перепады рельефа: возвращение ровного плато создало возможности как для рыночной торговли, так и проведения всевозможных концертов и праздников. Также и сценой, и амфитеатром могут служить и гранитные террасы, по которым каскадным водопадом стекает вода (на время проведения мероприятий их осушают). Зимой же на площади заливают общегородской каток, привлекающий к себе огромное количество детей и взрослых.

Фото предоставлено журналом speech:
Площадь в Ноттингеме

Фото предоставлено журналом speech:
Площадь в Ноттингеме

Фото предоставлено журналом speech:
Площадь в Ноттингеме

В Сарагосе в 2008 году после реконструкции вновь открылась площадь Эдуардо Ибарры (также известная как Пласа де ла Ромареда). Фланкированная двумя протяженными комплексами – стадионом Ромареда и главным концертным залом Сарагосы, Auditorio de Zaragoza, эта площадь на протяжении многих лет была во всех смыслах проходной: по ней ездили автомобили, а пешеходы, в основном, миновали ее транзитом. Задумав реконструировать стадион, власти города заодно решили благоустроить и площадь, сделав ее более приветливой, интересной и безопасной для пешеходов.

Фото предоставлено журналом speech:
Площадь в Сарагосе

Была у проекта и коммерческая составляющая: убирая с площади транспорт, город решил под ней разместить парковки. Последние изначально были предназначены для обновленного стадиона, но позже его проект заморозили, а вот парковки все равно создали – теперь эти машиноместа принадлежат муниципалитету. Все новые для площади функции – уличные кафе, киоски, инфопоинты, а также вентшахты и павильоны эскалаторов и лифтов с подземной парковки, – архитекторы Cano Lasso Arquitectos сосредоточили в центре, выстроив «гребенку» из длинных разноцветных параллелепипедов, а между ними расположив несколько бассейнов, газоны с цветущими кустарниками и детскую площадку.

Фото предоставлено журналом speech:

По периметру площади высажено 444 дерева, в том числе вечнозеленые магнолии, круглый год создающие «кулисы», благодаря которым пространство обретает камерность. Интересно, что в процессе реализации от первоначального проекта были сделаны довольно существенные отклонения: так, «одеяние» площади задумывалось в виде чередования разных материалов – бетона, гранита, известняка, дерева, а также остекленных вставок, через которые дневной свет поступал бы на верхний этаж парковки. Позже от всего это разнообразия отказались из экономических соображений – вся площадь в итоге замощена гранитом. Но архитекторы быстро сориентировались и компенсировали однообразие гранитных плит продуманной системой малых форм.

Фото предоставлено журналом speech:

 

В начале прошлого года в Париже перед горожанами в обновленном виде предстала знаменитая Площадь Республики, ставшая крупнейшей пешеходной площадью французской столицы. Раньше Плас-де-ла-Републик была фактически полностью захвачена трафиком, так как на ней располагались не только остановки общественного транспорта и парковки, но и разворотный круг для автобусов и машин. И хотя авторы реконструкции – бюро TVK – не могли полностью закрыть площадь для транспортного потока, они существенно его минимизировали: круговой разворот убрали, автомобили пустили лишь вдоль трех сторон Плас-де-ла-Републик, тогда как четвертую полностью отдали велосипедистам, автобусам и такси, скомпоновав последние максимально близко к выходам из метро.

© TVK/источник - archi.ru
Плас-де-ла-Републик, Париж. Подробнее о проекте: http://www.archi.ru

© Clement Guillaume/источник - archi.ru

© Clement Guillaume/источник - archi.ru

При этом две трети площади отдано пешеходам: ее пространство вымощено светлыми бетонными плитами, дополнено щедрым озеленением и двумя террасами с широкими ступенями. Кроме того, на Плас-де-ла-Републик созданы детская площадка, павильоны кафе, деревянная дека для отдыха и мелкий бассейн. Собственный небольшой водоем появился и у пьедестала статуи Марианны, одного из ключевых символов Французской республики, который лишь сейчас стал по-настоящему доступен для пешеходов. А летом этого года Париж объявил о намерении отдать пешеходам и детям также площадь Бастилии, полностью убрав с нее транспортное движение и парковки.

Фото Дмитрий Чебаненко

Возвращаясь к Триумфальной площади в Москве, необходимо отметить, что ее популярность среди горожан после горожан заметно выросла. Официальной статистики посещаемости еще нет, но и без нее видно, что люди там теперь есть постоянно, причем не спешащие, как раньше, по срочным делам, а именно проводящие время. Качели заняты, кажется, круглосуточно, и как заметил директор школы МАРШ Никита Токарев, они стали уникальной чертой, отличающей эту площадь. Какой еще город мира предложит такую неформальную опцию на одной из своих центральных площадей?

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

На наш взгляд, кроме всего прочего, обновленная Триумфальная оказывает большую услугу Тверской улице, обладающей огромным прогулочным потенциалом, но при этом не отличающейся изобилием мест, где во время прогулки можно просто посидеть. Справедливы претензии к качеству покрытия, некоторым материалам и деталям, однако Москва получила настоящую «городскую гостиную», при том, что в столице пока явный дефицит площадей, которые можно так охарактеризовать, и это, наверное, самое в данном проекте важное.

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

Фото Дмитрий Чебаненко

 Фото Дмитрий Чебаненко

 

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15    






Арх.бюро
Люди
Организации
Производители
События
Страны
Наши партнеры

Подписка на новости

Укажите ваш e-mail:   
 
О проекте

Любое использование материалов сайта приветствуется при наличии активной ссылки. Будьте вежливы,
не забудьте указать источник информации (www.archplatforma.ru), оригинальное название публикации и имя автора.

© 2010 archplatforma.ru
дизайн | ВИТАЛИЙ ЖУЙКОВ & SODA NOSTRA 2010
Programming | Lipsits Sergey